Читаем МОЕ ПАДЕНИЕ полностью

- Нет, не кажется, – отвечает он, отшвыривая баночку. – Теперь бинт, надеюсь, ты умеешь с ним обращаться, – выгибает брови. Смотрю на него оскорбленным взглядом, достаю из аптечки вату, пропитываю ее водкой, протираю его ногу вокруг раны от остатков крови. Дан вяло наблюдает за мной. Потом и вовсе откидывает голову на спинку дивана, прикрывает глаза. Беру бинт, делаю из кусочка что-то похожее на тампон, аккуратно накладываю на рану. Перевязываю ее бинтом. Собираю с пола грязную вату, баночку с порошком, водку, поднимаюсь на ноги.

- Водку оставь, – устало просит он. Отдаю ему водку. Дан опять прикладывается к бутылке.

- Как это случилось? – спрашиваю я.

- Иди домой, Дюймовочка.

- Но, а как же ты? Может, я подвезу тебя домой?

- Твою мать! Просто закрой дверь с той стороны и иди домой! – да и пошел он! Беру аптечку, выхожу из кабинета, громко хлопнув дверью. Прохожу на кухню, мою руки. Беру свою сумку, иду домой. Спускаюсь на парковку, сажусь в машину, прикуриваю сигарету, выдыхаю дым в окно. Тревожные мысли о Дане не дают мне покоя. Черт, он что, так и будет сидеть там один? Я не знаю, зачем я это делаю, но мои ноги несут меня назад в офис. Поднимаюсь на нужный этаж, захожу в приемную, подхожу к его кабинету, берусь за ручку двери, и моя решимость тут же испаряется. Прижимаю ухо к двери – тишина. Почти бездумно открываю дверь, проскальзываю внутрь. Дан уже лежит на диване. Радом с ним, на полу, почти пустая бутылка. Подхожу немного ближе, рассматриваю его лицо – он кажется расслабленным, спокойным. На его лбу по-прежнему выступает пот. Достаю из сумки влажные салфетки, аккуратно, потихоньку протираю его лицо. Дан молниеносно ловит меня за руку, сильно сжимая запястье. Он медленно открывает глаза, фокусирует взгляд на мне.

- Никогда не смей подкрадываться ко мне. Это может закончиться плохо. Мое тело реагирует быстрее, чем мозг. Ясно тебе?! – охренеть, а это что еще значит? Но я послушно киваю в знак согласия. – Почему ты до сих пор здесь? Почему не уехала домой?

- Я подумала… Эм, может тебе что-нибудь нужно, или … не знаю, что сказать, потому что я сама не понимаю, зачем я здесь. Какой черт меня дернул вернуться? Дан внимательно осматривает мое лицо. Долго молчит.

- Сделай мне чаю покрепче, с тремя ложками сахара.

- Тамара сказала, что ты пьешь чай без сахара.

- Да, я пью без сахара. Но сейчас мне нужен чай с сахаром. Ты можешь сделать его, без лишних вопросов?

- Могу, – разворачиваюсь на каблуках, иду на кухню делать Дану чай, себе кофе. Ставлю все на поднос, иду в кабинет. Дан уже сидит, разговаривая с кем-то телефону. Из разговора я понимаю, что это явно женщина. Дан в резкой форме объясняет ей, что они не увидятся ни сегодня, ни завтра, скидывает звонок.

- Там, в комнате для отдыха, есть плед, принеси, пожалуйста, если тебе не трудно, – ох, ни фига себе! Я впервые слышу, как он чем-то меня просит, еще и со словом «пожалуйста». Я молча иду в комнату для отдыха, беру плед, приношу его Дану, сама накрываю его ноги. Подаю ему чай, сама беру кофе, сажусь рядом с ним.

- Почему ты не хочешь поехать домой? – спрашиваю его.

- А ты? – отвечает вопросом на вопрос.

- Не знаю, характер у меня такой. Не могу оставить людей, когда им плохо, – отвечаю, пожимая плечами.

- Хорошая черта, Дюймовочка, – пытаясь улыбнуться, отвечает он.

- Так что все-таки произошло? – пытаюсь опять разузнать.

- Произошла производственная травма, так, ничего страшного, – отпивая чай, отвечает он.

- А почему ты не обратился в больницу?

- Слишком много вопросов, Дюймовочка. Иди домой, уже поздно, – ничего не отвечаю, встаю с дивана, собираю пустые чашки, мой телефон начинает трезвонить. Это – Маришка. Вот черт, я пообещала ей сегодня посидеть с Антошкой. Выхожу на кухню, ставлю чашки в раковину. Поднимаю трубку, говорю Маришке, что у меня был форс-мажор на работе, что через полчаса я буду дома. Мою чашки, подхожу к кабинету, тихонько приоткрываю дверь. Дан опять лежит, но как только я открываю дверь, поворачивается в мою сторону.

- С тобой точно все нормально?

- Да Ксения Владимировна, со мной все хорошо. Покиньте, наконец, рабочие место, – о, мы опять перешли на официальный тон.

- Спокойной ночи Вам, Данил Александрович, – его имя я насмешливо тяну. Он тоже слегка кривовато улыбается, закрывая глаза, намекая на то, что наш разговор окончен.