Пару секунд мы играли в гляделки, а потом я все-таки решила закончить этот странный разговор большой жирной точкой.

— Из-за них ты, стало быть, не любишь танцевать, хотя делаешь это безупречно? Или так звереешь от обращения на «вы»? И про то, что устал терять, ты тоже говорил исключительно о них. Охотно верю, что ты никогда не врешь: у тебя это получается из рук вон плохо.

Пару мгновений выражение лица мужчины балансировало между раздраженной гримасой и насмешливой ухмылкой и в конце концов остановилось на втором варианте.

— Мне нравится, когда ты такая решительная и грозная, — проговорил он, поцеловал плечо, провел языком вдоль ключицы, вызвав волну мурашек.

— Ты все проблемы предполагаешь решать подобным образом? — вздохнула я, тем не менее сдаваясь без боя и запрокидывая голову, подставляя горло под поцелуи.

— Хороший надежный способ, — со смешком отозвался он, невозмутимо стягивая с меня одежду. — И попробуй сказать, что тебе не нравится.

Врать не любят не только Одержимые, поэтому я предпочла промолчать, помогая мужчине выпутать меня из платья и избавиться от собственного комбинезона. И снова от соприкосновения обнаженных тел у меня захватило дух, а все мысли разом вылетели из головы. Желание вспыхнуло мгновенно, с одного поцелуя, с одного взгляда глаза в глаза.

Вот только когда мужчина перекатился на спину, усаживая меня верхом, я вдруг смутилась под его горячим взглядом.

— Игорь, я не… — начала я виновато, и сама не понимая, что именно «не». Зато это, кажется, понял он. Осторожно перехватил мои руки, которыми я, даже не заметив этого, пыталась прикрыться, положил ладони себе на грудь, аккуратно прижимая одной рукой, а второй начал ласкать меня, с жадным вниманием разглядывая мое лицо.

— Ты очень красивая. Всегда, а вот такой нравишься мне больше всего: возбужденной, откровенной, живой. Я не хочу заниматься с тобой сексом быстро и в темноте под одеялом, хочу любоваться тобой. Мне казалось, ты это поняла еще у варов.

— Об этом я подумать не успела, — пробормотала я, а в следующее мгновение, охнув, дернулась от особенно острых ощущений, сбиваясь с дыхания и мыслей.

И опять Одержимому удалось очень легко и быстро заставить меня забыть о смущении, обо всех вопросах и проблемах, оставив только способность чувствовать. Чувствовать возрастающее желание, тяжесть направляющих и придерживающих мужских ладоней на бедрах, жар тела и взгляд, полный восхищения. Сейчас мне казалось — заслуженного; сейчас очень легко было ему поверить.

Глава девятая

Промежуточный отчет

Я лежала на груди мужчины, меньше всего желая сейчас шевелиться и о чем-то думать. Хотелось как можно дольше задержать это ощущение уютного тепла, уснуть и проснуться в каком-то другом качестве, без отравляющих жизнь мыслей.

Но меня настойчиво грызли страх и неуверенность. В себе, своих ощущениях, своих поступках — и в этом самом мужчине, сейчас бережно гладящем меня по голове.

Я знаю этого человека всего месяц и, кажется, всерьез собираюсь за него замуж. Он грубый, прямолинейный, бескомпромиссный, властный, вспыльчивый, ревнивый, да еще воспринимает меня фактически как свою собственность. Я точно в своем уме? Интересно, нет ли среди способностей Одержимых какой-нибудь, позволяющей влиять на разум? Или это личный талант?

Или все дело во мне? В постыдной слабости, заставляющей вместо голоса разума слушать голос тела? В страхе одиночества, в трусливом желании переложить принятие сложного решения на чужие плечи и поддаться течению? Если там, у варов, еще можно было попытаться спрятаться за безвыходностью, даже понимая всю глупость и гадость подобных размышлений, то здесь я сама сделала выбор. Что бы он ни говорил про неизбежность, но я сама пригласила его. На кофе. И в свою постель. Потому что не могла отказать себе в удовольствии еще раз почувствовать его тепло, его жажду, почувствовать себя желанной и нужной.

— Вета, что случилось? — растерянно уточнил Одержимый. Кажется, глубокий вздох, призванный успокоить расшалившиеся нервы, получился слишком судорожным, чтобы это вышло естественно. Ответить я не смогла — в горле стоял ком, и я просто боялась разреветься, — и мужчина встревожился окончательно. Сел, не выпуская меня из рук, обхватил ладонью лицо, озадаченно разглядывая. — Больно? Вета?

Я отрицательно мотнула головой, заодно выворачиваясь из хватки, уткнулась лицом в плечо, обнимая так крепко, как только могла.

— Прости, — тихо выдохнула, судорожно глотая слезы. — Я ужасно запуталась. Чувствую себя грязной, гадкой, лицемерной…

— Ну, справедливости ради стоит отметить, помыться нам в самом деле не мешает, — насмешливо фыркнул он. Как показалось, с облегчением. — Очень хорошая идея, пойдем, — добавил мужчина, подхватывая меня на руки и унося в сторону ванной.

— Игорь, я не об этом, а… — раздраженно начала я, но мужчина крайне ехидно перебил:

— Спасибо, я догадался.