Читаем Модус вивенди полностью

Возвращаясь к сути разговора: к разгадке всех тайн варов он меня не подтолкнул, но по крайней мере прояснил несколько моментов. Двадцатичасовой стандарт, гравитонные воздействия, щепетильное отношение к воде. Более того, у меня появилось стойкое ощущение, что информации в этих словах было гораздо больше, чем я сумела осознать, просто сейчас она никак не хотела формулироваться в связную мысль. Такое порой случалось, и рецепт борьбы с подобными состояниями был очень прост: отложить вопрос на потом и вернуться к нему через некоторое время.

— Почему вы не интересоваться люди, земляне? Мы задавать вопросы, вы — нет, — полюбопытствовала я, меняя тему.

— Все знать, что нужно.

— Что именно знать?

— Люди разговаривать обо все. Люди не понимать — есть темы не разговор. Разговор — примитивно, люди только говорить — примитивно. Все просто.

— Но как еще с вами можно общаться?! Для чего темы, если не разговор? — со вздохом повторила я вопрос, который до меня был задан не один десяток раз.

— Темы не разговор, — как мне показалось, с удовлетворением проговорил собеседник. Видимо, считал мои вопросы лучшим подтверждением своих слов о примитивности людей.

— Вы сказать как, и мы общаться иначе!

— Тема не разговор, — возразил он.

В общем-то, больше ничего интересного я от него за следующие несколько часов не узнала. Пыталась зайти с разных сторон, меняла слова и формулировки, но вар был непреклонен. Правда, удалось сделать еще одно немаловажное наблюдение: нашлась важная с человеческой точки зрения тема, на которую плащи общались спокойно. История. Впрочем, учитывая их наплевательское отношение к вопросу собственного происхождения, это было не удивительно.

Да и то история эта была очень избирательная. Вопросы расселения, обживания планет, примитивности и «скуки» войн — на все это он отвечал спокойно. А вот стоило коснуться социального уклада, управления — и это сразу становились «не темы для разговора».

В конце концов я не выдержала и попросилась «домой» — подумать в спокойной обстановке. Окончательно стало ясно, что простым разговором тут не обойдешься, а вот как выяснить их альтернативный и явно гораздо более «высокоуровневый» способ общения, я совершенно не представляла. Выручить здесь могла или случайность, или какая-то провокация, и это было очевидно. А поскольку случайность зависела не от нас, оставалось опять же обдумывать варианты.

Лучше всего было бы поставить их в такую ситуацию, когда они признали бы людей не такими уж примитивными и помощь бы понадобилась именно им. Но представить себе подобную ситуацию я не могла: слишком самодостаточной и развитой цивилизацией они казались.

Обратный путь мы проделали опять же в молчании, а вот стоило пересечь порог центральной комнаты, и Ветров, снимая плащ, нарушил тишину.

— Я правильно понял, что эти ребята считают нас примитивными именно потому, что мы пытаемся с ними разговаривать?

— Похоже, что так, — я развела руками, тоже стянула плащ и, медленно двигаясь в сторону собственной комнаты, начала его аккуратно складывать. — Пока я могу только подтвердить заключение Веселова — разговаривать с ними попросту бесполезно.

— И что, мы теперь закругляемся и сваливаем домой? — вопросительно вскинул брови Ветров. Я остановилась в дверном проеме, а мужчина, скрестив руки на груди, замер на расстоянии вытянутой руки, пристально меня разглядывая. Странно, но никакой насмешки в нем сейчас не ощущалось. Кажется, ротмистр был полностью настроен на рабочий лад, и это не могло не радовать.

После утреннего душа и злосчастного поцелуя я чувствовала себя наедине с Одержимым довольно неловко. Не то чтобы боялась; сомнительно, что он в самом деле мог попытаться меня к чему-то принудить. Все-таки, при всем хамстве, прямолинейности и дурных манерах воспринимать его откровенной сволочью и мерзавцем у меня не получалось. Да, поцеловал без спроса, но, когда я начала вырываться, отпустил тут же, даже не пытаясь удержать.

Скорее, я просто окончательно перестала понимать, что именно этот человек выкинет в следующее мгновение. Да и обыкновенное смущение никуда не делось.

— Я не готова вот так сразу на ровном месте сдаться, — я качнула головой. — Мне кажется, выходом может стать провокация. Мы должны заинтересовать варов, а не интересоваться ими. Сделать что-то такое, чтобы они сами начали искать к нам подход, чтобы мы вдруг стали им нужны. Вот только для чего бы мы могли им понадобиться, я пока не представляю.

— По-моему, проще взять одного за шкирку и устроить ему допрос с пристрастием, — с неприязненной усмешкой сообщил Ветров.

— Даже не касаясь моральной стороны вопроса, как вы себе это представляете? — поморщилась я. — Во-первых, так мы можем спровоцировать серьезный конфликт, за что нас обоих, мягко говоря, не похвалят. Во-вторых, я не уверена, что подобные методы помогут. А в-третьих, каким образом? Мы же не умеем противостоять их оружию.