Читаем Modus Operandi. Стихоживопись полностью

Modus Operandi. Стихоживопись

Она до сих пор приметлива и глазаста.Никто и не скажет, что ей пару лет как за сто,когда она варит борщ и торчит на грядке.И ей до сих пор хотелось бы жить подольше:в порядке ее избёнка в районе Орши,и сердце в порядке.Девятое мая — в нём красных знамён оттенкии, рдея звездою, висит календарь на стенке,и буквы на нём победно горят: «Са святам!»А в старом шкафу в прихожей лежит альбом:в альбоме отец, который канул в тридцать восьмом,и муж, который канул в тридцать девятом.Над дряхлою сковородкой колдуют руки,Вот-вот же приедут сын, невестка и внуки,по давней традиции в точности к двум, к обеду.Хвала небесам за непрерыванье рода.И ежели пить за что-то в сто два-то года,то лишь за Победу.Как прежде, вселенских истин творя законы,висят над старинной печкою две иконы,без коих мир обездвижен и аномален.А праздник идёт, оставаясь под сердцем дрожью…Скосив глаза,улыбаясь,смотрит на Матерь Божьютоварищ Сталин.

Зимний разлад

Мы словно бузотёры в старших классах:кривились рты в презрительных гримасах,хоть что делить — никто не ведал сам.Два мнения, два вопиющих гласачадили, словно жжёная пластмасса,взлетая к равнодушным небесам.Была зима. Казался воздух ломким,а каждый шёпот — безобразно громким,как грубый скрип несмазанной арбы.Не видимый банальной фотосъёмке,нам в спины бил змеиный хвост позёмки,вздымаясь, словно кобра, на дыбы.Блуждая между трёх дремучих сосен,мы спорили. И каждый был несносен,стреляя всякий раз до счёта «три»…Был хор фальшив, хоть не многоголосен,и было в целом свете минус восемь,не больше. И снаружи, и внутри.Всё было так нескладно и нелепо…Любовь крошилась, как кусочки хлеба,а ветер острой крошкой лица сёк…И, раненые влёт шрапнелью снега,мы мяли в омертвевших пальцах небо,как школьник— пластилиновый брусок.В границах заколдованного круга,где не было ни севера, ни юга,звенело: «Я так больше не могу…»И наши тени, вскормленные вьюгой,всё дальше расходились друг от другана жёстком хирургическом снегу.