Читаем Модельный дом полностью

— Тебе знаком этот человек?

— Да.

— Еще по «Зосе»?

— Да.

— Мне надо знать, кто это.

— Это что, очень важно?

— Очень. На его счету уже несколько трупов и, думаю, он не остановится на этом.

— Я догадывалась.

— Почему?

— А тот… помощник депутата… Он ведь не мог сам поскользнуться и вмазаться затылком в асфальт. Он ведь пешком не ходил, он даже в туалет на своей «хонде» ездил. И когда он вдруг исчез, а потом кто-то сказал, что он ударился головой об асфальт…

Татьяна замолчала, и Сергей тут же пришел ей на помощь:

— Вы все просто рассмеялись. Уже никто не сомневался, что его убил этот человек.

— Да.

— А теперь последнее: кто это?

— Хрюничев Виталий. Или, как мы его называли, — Хрюня. Начальник службы безопасности и наша крыша. Он когда-то ментом был, майор, и знал всех ментов в округе. Зверюга, а не человек. Его, кажется, и с милиции за это поперли.

— Что, издевался над вами?

— Не то слово. Ему даже девчонку какую-нибудь кнутом отстегать доставляло сущее удовольствие.

Татьяна замолчала и, как-то сникнув разом, с тоской посмотрела на Сергея.

— Что-нибудь еще?

— Все! И забудем об этом.

Уместившись в кресле напротив журнального столика и согласившись на «чашечку кофе», Турецкий прочитал сначала одну распечатку, затем вторую, вернулся к первой и заново пробежал ее глазами, посмотрел на часы.

Семнадцать сорок.

С силой потер лоб, покосился на Яковлева, который все это время стоял у окна, не мешая Турецкому читать и позволяя вникнуть в суть командного окрика господина Кругликова:

«Не суетись. Твое дело — дуть в свои сопелки да языком не мести!»

«Значит, ты все берешь на себя?»

«Да».

Сейчас им надо было до конца уяснить, что конкретно имела в виду хозяйка «Примы», заручившись фразой, которая в данном случае стоила слишком много: «Значит, ты все берешь на себя?» И короткое «Да», которым Кругликов как бы поставил точку. Не хотелось думать о худшем, но и начальник МУРа генерал Яковлев, и бывший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры России были профессионалами, и они не могли не понимать, ЧТО поставлено на карту у того же чиновника из касты «неприкасаемых» Кругликова и бывшего майора милиции Хрюничева, как не могли не понимать и того, что и Серафим й Хрюня пойдут буквально на все, лишь бы обезопасить себя со стороны агентства «Глория», в руках которого оказался смертельный для них материал, собранный и подготовленный для печати журналистом Игорем Фокиным. Для них обоих это был вопрос жизни и смерти.

Перехватив взгляд Турецкого, Яковлев с силой оттолкнулся от подоконника и сел в кресло.

— И что?

Вопрос вроде бы абстрактный и в то же время полный конкретики, поставленный в лоб.

На лице Турецкого застыла кривая ухмылка.

— Да ничего.

— Не понял! — нахмурился Яковлев.

— А чего тут понимать? — пожал плечами Турецкий. — Все идет, как и следовало ожидать. Господин Кругликов должен встретиться сейчас с Чистильщиком и, снабдив его деньгами, поставить перед ним задачу. Думаю, мне не надо объяснять, какую именно?

— Вот именно, этого мне не надо объяснять! — вскинулся Яковлев. — А посему я должен буду поблагодарить тебя лично и всех сотрудников «Глории» за проведенное расследование и…

— И отстранить нас от завершения операции. Так?

— Да!

— И как же вы, товарищ генерал, мыслите завершить ее? — с язвительной улыбкой на губах поинтересовался Турецкий. — Если, конечно, это не является секретом.

— Нет, не является, — пропустив мимо ушей язвинку Турецкого, заверил его Яковлев. — По крайней мере, для тебя.

— Хотелось бы более подробно.

— Пожалуйста. В восемь ноль-ноль мои опера задерживают при передаче денег Щеглову и гонца, посланного мадам Глушко, минутой позже задерживаем саму хозяйку заведения и, если удастся, тут же арестовываем Хрюничева и его людей. Далее — допросы, и могу тебя заверить, что не позже завтрашнего утра у меня будут все основания для задержания господина Кругликова.

Турецкий со спокойной улыбкой смотрел на хозяина кабинета. Наконец произнес негромко:

— Я, конечно, понимаю все ваши чувства, дорогой Владимир Михайлович, и премного благодарен за ту отеческую заботу, которую вы проявляете к сотрудникам «Глории», но скажите мне, где гарантия того, что под вашим нажимом моментально расколется госпожа Глушко, тварь, на которой пробы ставить негде, и где гарантия того, что твоим операм удастся взять Чистильщика и его людей? Кстати, удалось прояснить его личность?

— Да. Буквально за пять минут до твоего приезда кадровики министерства прислали расширенную характеристику.

— И?..

— В недалеком прошлом офицер милиции, опер. Дважды был командирован в Чечню, где, видимо, и проявились его особо отрицательные качества как человека. Злобность и несдержанность, высокомерие и откровенное презрение к нижестоящим чинам или к тем, кто от него мог в какой-то степени зависеть. Жестокость. И отсюда, видимо, как вывод, скорая на руку расправа, причем зачастую весьма изощренная. К тому же пьянство, когда он бывал особо нетерпим.

— А за что из милиции погнали?