Читаем Модельный дом полностью

— Всякий и разный, лишь бы не очень калорийный. — Она обреченно вздохнула и вдруг засмеялась каким-то, еще совершенно детским смехом. — Стаська как-то раз с очень больших денег тортище огромный купила, бисквитный, а нам нельзя-я-я. Так вот мы сидели с ней у этого торта, по крошечному кусочку отщипывали, лишь бы его вкусом насладиться, и мечтали о том, что как только уйдем из модельного бизнеса, первое, что сделаем, приедем в Липецк, закатимся с машиной самых вкусных тортов в детский дом и будем пировать там, пока все не насытятся. Смешно? — уже без улыбки на лице, спросила Аня.

— Не очень.

— Пожалуй, — согласилась с Турецким Аня. — Но именно в этом была Стаська. Стремилась к чему-то идеально светлому и красивому, не забывая при этом детский дом. И когда вдруг появлялись большие деньги…

Аня замолчала и, виновато улыбнувшись, отерла ладошкой скатившуюся по щеке слезинку. Судя по всему, она уже давно похоронила свою подругу.

— Кукушкина — это настоящая фамилия Стаси? — спросил Турецкий. — Я имею в виду, это фамилия ее родителей?

— Каких там родителей! — отмахнулась Аня. — Ее, как и меня тоже, подбросили к порогу нашего детдома. Прямо новорожденными. И это просто везуха какая-то, что мы обе сразу не загнулись. Вот и дали одной чисто детдомовскую фамилию — Кукушкина, а мне, словно в насмешку над жизнью, — Кладова, мол, клад нашли.

Прихлебнув из чашечки глоток чая, Аня вздохнула и на ее лице застыла виноватая улыбка.

— Хотя, если честно говорить, это ее Кладовой должны были записать, а меня Кукушкиной. Она столько денег на детдом перевела, да и вещами тоже помогала…

— И часто она приносила большие деньги? — заинтересовался Турецкий.

Аня утвердительно кивнула.

— В общем-то, да. Хотя в то же время… Что такое большие деньги? Это для нас они были большими, а для тех моделей, которые украшают обложки журналов, это так… на карманные расходы.

— Да, конечно, — согласился с ней Турецкий, думая о том, что по данным налоговиков, зарплата моделей самых престижных московских агентов, с которой они платят налоги, колеблется от шестисот рублей до пяти тысяч в месяц. То есть, крохи по нынешним меркам. И в то же время эти же агентства размещаются в отдельных зданиях в самом центре города, где цены на недвижимость просто аховые. От двух тысяч долларов при аренде, и до десяти тысяч при покупке. Стася работала на модельное агентство госпожи Глушко, в общем-то, довольно средненькое по шкале столичных агентств, к тому же сама Валентина Ивановна не отличалась особой щедростью, и чтобы при подобном раскладе у восемнадцатилетней провинциалки не переводились вполне приличные деньги…

Это была информация для размышления.

— Аня, вы позволите мне называть вас на «ты»? — попросил Александр Борисович. — Только не подумайте, что это фамильярность, просто так удобней будет. И мне, и вам, насколько я догадываюсь.

— Да, конечно. Я уж и сама хотела вам об этом сказать.

— В таком случае, вопрос. Ты тоже работаешь на «Приму»?

— Нет, боже упаси! — передернула плечиками Аня.

— Что так? — удивился Александр Борисович. — Сама ведь сказала, что в «Приме» деньги и прочее.

— Зато хозяйка стерва! И даже Стаська, на что уж терпеливой была, порывалась от нее уйти, да только та уговаривала ее всякий раз, обещая золотые горы.

Она замолчала и негромко добавила:

— К тому же я уже закрепилась в доме моделей у Зайцева и искать от добра добро…

Хозяйка стерва, и в то же время Кукушкина продолжала работать на ее агентство…

Почему? Деньги? Или еще что-то?

«Судя по всему, — размышлял Турецкий, — у Стаси появился богатый поклонник, возможно, даже любовник, который и спонсировал ее деньгами. Возможно такое? Вполне. Тем более, что многие модельные агентства специализируются именно на сводничестве, точнее говоря, на продаже своих моделей богатенькой клиентуре, за счет чего и существуют, проплачивая сумасшедшие деньги за аренду помещений под свои офисы. Более всего в таких агентствах котируются молоденькие провинциалки, и Кукушкина, как никто другой, подходила для этой цели. Мало того, что провинциалка, так вдобавок ко всему и круглая сирота, выросшая в липецком детдоме.

Откусив кусочек печенья и запив его глотком чая, Александр Борисович поставил чашечку на стол и более чем внимательно посмотрел на Аню.

— Вы хотите что-то спросить? — с детской непосредственностью произнесла она.

— Да.

— Так в чем дело, спрашивайте.

— У вас были доверительные отношения со Стасей?

— Конечно! Иначе мы не смогли бы жить вместе.

— Да, конечно. Но, в таком случае, вы должны были бы знать… у нее был любовник? Я имею в виду не парня, с которым она бы встречалась, а именно любовника. Возможно, весьма богатого человека.

Аня, как на полоумного, смотрела на Турецкого.

— Господи, да о чем вы говорите? — возмутилась она. — Какой любовник?! Стаська была белой вороной среди нас, совершенно чистой девчонкой… Она даже по-настоящему ни в кого никогда не влюблялась, и когда уже по-настоящему вошла в модельный бизнес, где через постель приходит половина успеха, ее кое-кто просто за дуру считал.