Ирина Генриховна остановилась взглядом на лице сидевшего перед ней ответсека. М-да, пожалуй именно он, как никто лучше, мог знать о специфике журналиста, пишущего не просто на криминальные темы, а криминальные темы, дурно попахивающие, но в которых зачастую мелькают фамилии публичных людей.

— То есть, вы хотите сказать, что кто-то из ваших коллег, знавших о готовящейся публикации, сыграл на опережение, продав редакционную тайну, и тем самым поимел с этого неплохой навар?

Новиков только улыбнулся на это. Мол, простите, госпожа Турецкая, но ничего не поделаешь. Среди нашего брата-журналиста тоже немало подонков и оборотней.

— Но я надеюсь…

Новиков отрицательно качнул головой.

— Нет и нет. Тот, кто решился на это, дождался весьма удобного момента, когда материал уже пошел в набор, о нем знала едва ли не вся редакция и как итог…

— Короче говоря, можно было подозревать любого и каждого?

— Совершенно верно. И проводить служебное расследование в подобном режиме… В общем, прокрутили мы с шефом создавшуюся ситуацию и решили как бы замять это дело, но с тех пор…

— Все свое сотрудники носят с собой.

— Не совсем так, — пожал плечами Новиков. — Но те, кто работает над серьезными темами, особенно, если это касается нашей политической элиты, свои тетрадки не оставляют раскрытыми.

В его словах звучала неприкрытая горечь, однако он все еще пытался шутить.

— А что Фокин? — стараясь быть предельно осторожной, чтобы только не вспугнуть разоткровенничавшегося ответсека, спросила Ирина Генриховна. — Он что, тоже работал над чем-то таким, что заставляло его не очень-то распространяться о своих планах?

Судя по всему, ответсек давно ждал этого вопроса, и все-таки не удержался, скользнул настороженно-вопросительным взглядом по лицу Турецкой, словно еще раз пытался доказать самому себе, что пора бы и раскрыться перед следствием.

— Да как вам сказать? — негромко произнес он, поглаживая пожелтевшими пальцами погасшую трубку. — Я бы не стал утверждать, что темы, которые были заявлены Игорем на ближайший месяц, слишком уж сногсшибательны или новы. Нет. Обо всем этом уже писали, и не раз. Но все дело в том, что он действительно становился асом криминального расследования, он уже почти не разменивался на обобщающие статьи, в которых просто поднималась та или иная тема, но не было конкретики, и поэтому любая его публикация несла для кого-то кучу неприятностей, если не сказать большего.

— То есть, в публикациях Фокина обозначались конкретные действующие лица.

— Да! Пожалуй, точнее не скажешь.

— И те материалы, которые были заявлены Фокиным… — Ирина Генриховна откинулась на спинку кресла, и на ее лице обозначились жесткие складки. — Прохор Петрович, мне надо знать, над чем работал Фокин, и если мы найдем общий язык…

Казалось, непробиваемый поначалу ответсек только хмыкнул на это и молча встал из-за стола. Прошел к огромному сейфу, в котором, видимо, хранились особо значимые для редакции материалы, и, скрипнув ключом в замочной скважине, достал с верхней полки скромную тоненькую папочку, завязанную «бантиком» серенькими тесемочками. Столь же аккуратно закрыл сейф и уже с папочкой в руках прошел к столу.

— Ну, насчет «общего языка», это уж, положим, откровенный торг, каковой вам совершенно не к лицу, а вот насчет всего остального… В общем, записывайте.

М-да, не таким уж простым оказался ответственный секретарь «Шока», каким показался вначале. Впрочем, ничего удивительного, к этому обязывала его должность.

Глава 5

К моменту возвращения в «Глорию», там уже собрался весь «цвет» агентства, и едва Ирина Генриховна переступила порог, как ей тут же было предложено кофе.

— Свежачок! — сам себя похвалил Макс. — Све-жесваренный. Лучше не бывает.

— Спасибо, Максик. Чувствую, ты один меня не забываешь.

Это была привычная игра, но уже по тому, КАК «его Иришка» бросила на кресло свою сумочку, можно было догадаться, что общение с коллегами Игоря Фокина не прошло для нее даром, о чем тут же спросил Турецкий.

— Неужели удалось наскрести что-то?

Ирина Генриховна невразумительно пожала плечами.

— Насчет «наскрести» пока не знаю, но относительно того, что дело это не простое и может вылиться кое для кого в публичный скандал, это я вам гарантирую.

— Я же говорил! Это удар профи, — заявил о себе Агеев, но его тут же перебил Голованов:

— Что, настолько все серьезно? — как директор агентства, он считал, что должен быть в курсе каждого расследования.

Отхлебнув глоток горячего кофе, Ирина Генриховна поставила чашечку на столик и снизу вверх покосилась на маячившего в дверном проеме Голованова.

— Серьезней не бывает.

— И выходит, что этот парень, я имею в виду Фокина…

— Да, сумел в своем расследовании копнуть нечто такое, что за ним началась настоящая охота.