Читаем Модели культуры полностью

Таким образом, физиологические проявления переходного возраста, даже если на них и обращают внимание, в первую очередь, осмысляются с социальной точки зрения. Однако при исследовании норм, регулирующих вступление в возраст половой зрелости, становится очевидно: физиологически, наступление половой зрелости у мужчин и женщин – это разные вещи. Если бы в культуре акценты расставлялись так же, как в физиологии, церемонии посвящения у девочек были бы более примечательными, чем у мальчиков. Однако же это не так. Данные церемонии подчеркивают социальный аспект явления: во всех культурах полномочия, приобретаемые со взрослением, у мужчин гораздо шире, чем у женщин, и как следствие, что видно из вышеприведенных примеров, обществам больше свойственно отмечать этот период у мальчиков, а не у девочек.

Впрочем, половое созревание у девочек и мальчиков в одном племени может отмечаться одинаково. Например, во внутренних районах Британской Колумбии, где обряды посвящения подростков служат магической подготовкой для любого рода деятельности, девочки вовлечены в них наравне с мальчиками. Мальчики скатывают с гор камни и пытаются обогнать их на пути к подножию, чтобы продемонстрировать свое проворство, или же кидают игральные палочки, чтобы преуспеть в этой игре. Девочки же таскают воду из далеких источников или роняют камни под полами платья, символизируя таким образом, что их дети родятся с той же легкостью, с какой камешки падают на землю.

В таком племени, как нанди, живущие на озерных территориях Восточной Африки, девочки и мальчики также проходят через равноправные обряды посвящения, но поскольку главенствующая роль в культуре принадлежит мужчине, периоду подготовки мальчиков уделено больше внимания. В этом племени обряды посвящения подростков представляют собой суровое испытание – те, кто уже признан взрослыми, испытывают тех, кого только предстоит признать таковыми. Подросткам предстоит стоически выдержать изощренные пытки, связанные с процедурой обрезания. Для мужчин и женщин обряды различаются, но происходят они по одной и той же схеме. В обоих случаях на церемонию надевают одежду своих возлюбленных. Во время проведения этих процедур внимательно следят за тем, чтобы лица испытуемых не содрогнулись от боли, а награду за мужество с великой радостью поднесут им их возлюбленные, бегущие навстречу, чтобы вернуть часть своего одеяния. И для мальчиков, и для девочек эти обряды знаменуют вхождение в новый статус, согласно их полу: мальчик становится воином и может взять свою возлюбленную, девочка же вступает в брачный возраст. Испытания подростков суть испытания перед браком, вознаграждение за которые даруется им их возлюбленными.

Бывает и так, что обряды посвящения подростков сосредоточены на половом созревании девочек, а на мальчиков распространяться не могут. Самый простой пример подобных обычаев – обряд откармливания девушек в специальных домах в Центральной Африке. В этой местности красота практически тождественна ожирению, поэтому во время полового созревания девочку изолируют, порой на годы, кормят сладкой и жирной пищей, запрещают много двигаться, а тело ее тщательно натирают маслами. За это время она учится своим будущим обязанностям, и ее заточение заканчивается всеобщим показом ее полноты, после которой следует свадьба с гордым женихом. Для мужчины достижение к свадьбе подобного рода привлекательности вовсе не обязательно.

Обычно представления, на которых строятся нормы вступления девочек в возраст полового созревания и которые едва ли способны распространяться на мальчиков, связаны с менструацией. Мысль о том, что во время менструации женщина становится нечистой, широко распространена, и в некоторых местах ядром всех связанных с этим представлений стала первая менструация. В таких случаях обряды посвящения девочек в корне отличаются от тех, что мы рассмотрели выше. Среди индейцев кэрриэр[12] в Британской Колумбии страх и ужас перед женским половым созреванием достиг своих пределов. Уединение девочки на три-четыре года называется «погребением заживо», все это время она живет одна в дикой среде, в шалаше из веток, вдали ото всех проторенных троп. Она таит в себе угрозу для любого, кто лишь мельком взглянет на нее, а ее шаг оскверняет дорогу или реку. Лицо и грудь ее покрывает большой головной убор из дубленой кожи, опускающийся сзади до самой земли. Ее ноги и руки перетянуты повязками из сухожилий, защищающими ее от заточенного в ней злого духа. Она сама в опасности и представляет опасность для всех остальных.