— Вот и встретились, — произнесла Дурцева.

Президент поднял глаза и некоторое время разглядывал вошедших.

— Добрый день, товарищи, — произнес он наконец. — Мы здесь собрались для конструктивного диалога. Я правильно понимаю, что вы выступаете против эксперимента по переориентации магнита?

Лев Ильич решительно шагнул вперед:

— Послушайте меня, мне восемьдесят три года… — загрохотал он.

— А вы вообще никто в педагогике! — заявила Дурцева.

— И я, — подытожил президент, — ваше мнение, господин ученый, уже слышал. Но ваши коллеги подготовили мне доклад, из которого следует, что эксперимент безопасен, а вы заблуждаетесь. Сегодня я хотел бы услышать более веское мнение от кого-нибудь другого.

Вперед вдруг шагнул Степа:

— Дядя президент, — начал он, — я еще ребенок, но я боюсь. Меня зовут Степа, и я прошу от имени всех нас, детей, — остановите эксперимент!

— Обратите внимание, — заявила Дурцева, — как нагло манипулируют детьми!

— Твое мнение, мальчик, звучит чуть более убедительно, — ответил президент, подумав. — Но ведь эксперты сказали — эксперимент безопасен.

Вперед вышла Мариночка.

— Я, как учитель физики, обещаю, — пылко начала она, — преподавать магниты со всеми необходимыми пояснениями и даже, наоборот, показывать на их примере…

— Это ложь! — перебила Дурцева. — Пока магнит будет демонстрировать гомонетерпимость, его пример будет вечно перед глазами детей!

— Да, — кивнул президент, — эту проблему решать можно и нужно в Российской Федерации. Я уверен, что наш опыт возьмут на вооружение другие страны. Это все ваши аргументы?

Президент остановил взгляд на Юрии Васильевиче.

Юрий Васильевич чувствовал, что это решающий момент и надо что-то сказать. Он понимал, что обязательно должны быть какие-то убедительные слова. Но найти их не мог, в голове была абсолютная пустота.

И в этот момент послышался голос Михалыча:

— Мы, значить, в школе провели свой эксперимент за гораздо, значить, меньшие деньги. — Михалыч вышел вперед, вдруг стянул с ноги ботинок и принялся из него вытаскивать какие-то детальки.

Охрана, стоящая у дверей, напряглась.

— Ничего страшного, — отмахнулся Михалыч. — Это магниты. Я их, значить, специально в ботинок попрятал, когда нас обыскивали. Мы, значить, пару магнитов в школьной мастерской ножовочкой по металлу ровненько попилили посередке. Вот, гляньте теперь сами. Был один, стало два — красный и синий. И теперь красный с красным — хоп! И складываются. А синий — с синим!

Михалыч протянул красную пару магнитов президенту, а синюю — Дурцевой.

— Затраты на эксперимент, значить, вышли у нас — одно ножовошное полотно.

Президент изумленно рассматривал два коротких красных бруска, плотно прилепившихся друг к другу.

— Не понимаю! — воскликнула Дурцева изумленно. — Значит, можно? Значит, есть такой закон в природе, чтоб одинаковое тоже притягивалось?

Академик Лев Николаевич Солодовничий шагнул вперед и открыл рот, но Михалыч предостерегающе поднял руку.

— Обожди-ка, — сказал он строго, — свои эксперименты объяснять будешь. А я, значить, свой объясню сам. Штука тут в том, — повернулся он к президенту, — что красный и синий уже, значить, были в паре в одном бруске. А коли в паре, то третьего им не надыть было, вот и отталкивали. Их личное дело, я считаю, верно ж? Ну а как их ножовкой разъединили — так они, значить, сразу готовы к любой паре без разбору, хоть красный с красным, хоть синий с синим. Все как по Конституции.

Президент поднял взгляд. В его усталых глазах теперь светилась неподдельная искренняя радость.

— Прекрасное объяснение, прекрасный эксперимент! — воскликнул он. — Вы по образованию физик?

— По образованию я слесарь, — признался Михалыч.

— Но вы работали в области физики?

— Не, — Михалыч покачал головой. — Я всю жизнь сторожем работал на кладбище. А как на пенсию вышел, так, чтоб без дела не сидеть, нашел, значить, в себе педагогический талант и в школу пошел. Детишек учу слесарному делу, железо пилим, красим, свариваем — производим оградки.

— У вас не только педагогический талант! У вас талант ученого! Вы выдающийся физик Российской Федерации! — торжественно объявил президент. — Готовы ли вы стать директором института ядерной физики и физики частиц?

Михалыч растерялся и оглянулся сперва на Юрия Васильевича, а затем на Солодовничего.

— Соглашаемся быстро, — сквозь зубы, но внятно промычал Солодовничий. — Быстро!

— А шо ж, хорошее дело, — кивнул Михалыч, — я согласен, был бы заместитель толковый!

— Ну вот, видите, — обернулся президент к Дурцевой, — как любые сложные вопросы конструктивно решаются в науке Российской Федерации! Всем спасибо!

— Баркала! — гортанно воскликнул человек в папахе и тоже улыбнулся, показав ровные белые зубы.

Сергей Чекмаев

ЛАУРЕАТ

— Ну? Скольких ты убил сегодня?

От жены тянуло резким, сладковатым запахом. В обычно спокойном голосе Эли сейчас звучали истерические нотки.

Эйфорин. Опять.

— Ты же обещала… — Рудников устало отпустился на стул в прихожей, упираясь носком в каблук, один за другим стянул неудобные ботинки.