Читаем 墨瓦 Мова полностью

Она выхватила pad и записала слово. Я заметил, что ее щеки от азарта и волнения порозовели. Да, мова интересовала ее значительно больше, чем я. И это нормально. Просто я слишком сентиментальный. — Нет, не то! Потому что в этом предложении есть подлежащее, «захапленне», оно тоже означает чувство. Целиком исключено, что в такой ряд добавлено еще одно обозначение того же самого. Но слово действительно утраченное. Будем копать семантику… — Там просто еще в одном месте оно есть. В 151-м сонете: «Каб грэшных думак ты сама не мела, адкуль бы iх дазналася душа? Пакуль не спакушае змуста цела, нiхто не мог бы плоцi спакушаць». Элоиза пометила всю фразу. Почерк у нее был, будто у очень взволнованного каллиграфа. Но получалось красиво, как на рекламе Diesel. Стик она держала так, будто это кисточка. — Элоиза, а можно личный вопрос? Она подняла глаза и посмотрела на меня с удивлением. Будто словарь начал разговаривать. — Ну, попробуй. — Я давно хотел спросить… А как вас зовут на самом деле? Потому что Элоиза — это же псевдоним, да?

Мы сидели наедине в стандартной китайской харчевне примерно на тридцатом уровне. В таких харчевнях подают момо, чупси и чоумень. Этой владел старый китаец с круглым лицом, выдававшем в нем выходца из Тибета. Мы вошли, он поздоровался, сказав почти разборчиво «добыры день», и ушел к себе на кухоньку колдовать над газовой колонкой. Сварог стал у выхода, его бойцы окружили квартал, не подпуская никого к харчевне. Два китайских гражданина в очках, по виду – стандартные торговцы палеными мобильными телефонами «Эппл» (рубашки в стиле «поддельный Pierre Cardin», дополненные ботинками фабрики «Неман»), быстрыми тенями выскользнули прочь, оставив деньги за заказ на столе. Вот же сообразительные люди – ничего объяснять не надо. Вид татуировок с драконами на шеях парней с автоматами, которые стали у каждого окна, сказал им достаточно.

Мы с хозяйкой чайна-тауна заняли один из пластиковых столиков. Интерьер явно не гармонировал с нарядом Элоизы. Она была одета в строгий гольф MNG и узкие кожаные брюки Prada. На шее – платиновая подвеска. А вокруг – стены, обшитые белым сайдингом. Над нашим столиком висели дешевые электронные часы с «позолотой» и стандартным китайским китчевым украшением – водопад с непропорционально огромной уткой на первом плане. Владение «фотошопом» — не самая сильная черта китайских дизайнеров. Поза у этой утки была драматичная и напряженная, как у античных статуй.

Старый хозяин харчевни принес нам тарелки с едой, которую мы не заказывали. Увидев угощение, я понял, что заказать это мы и не могли, потому что такого нет ни в одном меню в чайна-тауне. На потертом фаянсе с китчевыми розочками утопали в пузырьках арахисового масла золотистые драники. — Приятного аппетита, Наместница! – поклонился он Элоизе. — Спасибо, Мо! Ты лучший повар на планете! – похвалила она старика. И, обращаясь ко мне, продолжила: — Как меня зовут, спрашиваешь? А зачем тебе это нужно? Хочешь гороскоп на меня составить? — Нет, просто как-то неудобно обращаться – Элоиза… — Ну, хорошо, – она щедро полила драники сметаной. – Скажу! Мое имя – Аля. А полное – Элоиза Пашкевич[37]. — Очень приятно, уважаемая Элоиза! – я склонил голову. Она снова засмеялась: — Дурак! Какой же дурак! Я не понимал причины смеха Элоизы. Но она все время надо мной подшучивала, поэтому обращать внимание на еще одну очередную подколку не имело смысла. — Так есть у тебя еще слова? – спросила она. – Или все, место в голове кончилось? — Да, есть!