В том же, что касается франко-российских отношений, Макрон уже достаточно себя проявил, обвиняя россиян накануне своего первого мандата в желании повлиять на результаты президентских выборов во Франции.

– Остаётся крайне левый политик Меланшон. Он показал неплохие результаты на выборах…

И.Б.: Не исключено, но роли это не играет. Вы знаете, у меня есть один приятель, французский аристократ, считающий себя сталинистом, но он работает на «Национальный фронт», потому что, как он с грустью говорит, рабочие сейчас голосуют за «Национальный фронт», а он хочет трудиться на благо рабочего класса. Понимаете, каков парадокс? В «Национальном фронте» сейчас слились все тенденции – бывшие голлисты, выходцы из коммунистов, там полно рабочих, армия и полиция также голосуют за «Национальный фронт». Это действительно первая партия Франции на сегодня.

Возможно, покойный правый политик, автор многочисленных монографий Иван Бло был прав: «Национальный фронт» – он же «Национальное объединение» – переступил традиционный порог ультраправого электората и сумел завоевать симпатии самых широких масс. Вот только хитрые избирательные технологии Французской Республики он не учёл. Как показывают практика и возмущение многочисленных французских политиков, власти этой страны беспардонно и часто прибегают к подобной тактике.

Так, 25 апреля 2022 года один из крупнейших французских ТВ-каналов «France 2» открыто заявил о подлогах на президентских выборах. По самой скромной оценке аналитиков канала, не менее 200 тысяч голосов были попросту отобраны у Марин Ле Пен и зачислены в копилку Эмманюэля Макрона. Причём речь идёт только о крупнейших избирательных участках страны. Что творилось с голосами французов за рубежом, например, или с электронным голосованием, даже трудно себе представить. В то же время французские власти максимально цензурировали гражданскую жизнь. Так, в своей публикации «Франция – первый цензор твитов в мире» французский портал «La Tribune» сообщает, что 87 % запросов медиаторов Твит-сети с просьбой уничтожить комментарии как «неподобающие», поступают к ним именно из Франции.

Получается, если верить Ивану Бло, французы тяготеют к правым партиям – и если не к столь крайним проявлениям правой мысли, как «Национальное объединение» (оно же «Национальный фронт» по своему старому названию), так, по крайней мере, к союзу умеренных правых партий под общим названием «Республиканцы».

Умеренные «Республиканцы», наследники правоцентристского блока

Ещё один человек из пасьянса французской власти – Валери Пекресс, которой в 2022 году исполняется 55 лет. Она была министром бюджета в правительстве Франсуа Фийона при президенте Николя Саркози. С 2015 года Валери возглавляет регион Иль-де-Франс, самое сердце Франции, её центральную часть. Пекресс позиционирует себя как центристско-правый политик. Она лидер партии «Республиканцы».

Любопытно, что до осени 2016 года наиболее вероятным кандидатом на пост президента от правоцентристов считался бывший глава Республики Николя Саркози. Но он достаточно быстро вышел из игры, убедившись, что проигрывает другому возможному кандидату от «Республиканцев» – мэру города Бордо Алэну Жюппе. Тот же уступил пальму первенства Франсуа Фийону, попавшему в скандал с подозрением на создание фиктивной должности для собственной супруги Пенелопы (так называемое дело «Пенелопа-Гейт»).

Партия «Республиканцы» (Les Republicains) является объединением умеренных французских правых партий и на сегодня считается крупнейшей оппозиционной партией во Французской Республике. Партия была существенно реформирована бывшим президентом Франции и нынешним неформальным лидером «Республиканцев» Николя Саркози. Ее предыдущее название – «Союз за народное движение». Только что переизбранный президентом партии Лоран Вокье намерен и далее поддерживать хорошие отношения с российской политической элитой в преддверии возможного возвращения «Республиканцев» к власти. В России существует отдельное представительство партии. Вот уже несколько лет его возглавляет Алексис Таррад.

Я встретился с ним и переговорил накануне выборов, чтобы лучше понять сопряжение различных тайных пружин политической власти в Париже.