— Нет. Глеб. Помните, вы сказали, что меня видели с ним три месяца назад? Тогда у них была ссора. Глеб узнал, что у нее все это время был мужик, они поругались, я несколько дней летала, как на крыльях. Парню в печали многого не надо, главное, вовремя на пути оказаться. Я оказалась, думала, это навсегда, забудет Глеб Ксению, останется со мной. Такое ведь не прощают… Только они помирились. Я понять не могла почему. А в тот вечер я приехала к нему… Позвонила, а он пьяный в слюни. Ну, мы и поехали разбираться с ней. Глеб узнал, с кем она спит, и совсем с катушек слетел.

— Он назвал его имя? — торопливо спросил я. Алиса скривилась.

— Нет, конечно, хотя я спросила. А когда он поднялся к ней, они та корали, я всех слов не разобрала, потому что они ушли вглубь квартиры. Слышала только, как она кричала, что он по сравнении с ним — как щенок. А потом… Потом Глеб вышел, сказал, что с Ксюхой все кончено, он больше не будет с ней, потому что знает, с кем она спала, обозвал конченой. Я хотела его увезти домой, но он почти вырубился.

— Что произошло потом?

Алиса передернула плечами.

— Потом у него телефон зазвонил. Это была его мать. Я ответила, сказала, что он пьяный, и что он в доме Ксении. Ну и… Наталья и приехала, вместе с Ксюхиной горничной. Я и не знала, что у них в этом же доме квартира есть. Мы Глеба туда затащили, и остались на ночь. А утром эта… Леля нас вывезла на своей машине, и еще велела головы не поднимать, чтобы камеры нас не засекли. Я ее спросила, почему, она и ответила, что Ксения покончила с собой, не надо, чтобы знали, что мы были в доме.

— Вы все ночевали в квартире? — спросил я.

— Да. Там здоровая такая квартира, больше Ксюхиной, вся моя хата в их гардеробной поместится. Мы с Глебом в гостевой спальне легли, его мать по соседству, а Леля… Не знаю, где-то тоже приткнулась.

— И никто из квартиры не выходил?

Алиса пожала плечами.

— Ну… Мне показалось, что дверь открывалась. Но я могла и перепутать, может, это была дверь в гостиную. Мы, во всяком случае, из комнаты не выходили.

— Вы так старательно защищаете Глеба, что поневоле думаешь об его вине, — покачал я головой. Алиса вспыхнула, чем только подтвердила мою догадку.

— Если вы думаете, что он ее убил за измену, то сильно ошибаетесь. Я бы на вашем месте проверила всех, кто живет в доме, там бедняков-то нет, и трахаться удобно, никто не поймает. Знаете, что последнее я услышала? «Он у меня еще попляшет!»

— Может, она Глебу угрожала? — предположил я. Алиса нервно рассмеялась.

— Тогда почему она крикнула не «ты», а «он»? Глеб в квартире был вместе с ней. Нет, это не Глебу было адресовано. Если она начала угрожать, значит ее допекли, и тогда она бы предпочла отомстить.

— Кому? — спросил я. Алиса развела руками.

— Если бы я знала, — мрачно ответила она.

23

Я собирался встретиться с Лелей и прижать ее к стенке. Вопросов к этой некрасивой, суровой женщине у меня накопилось довольно много, а учитывая ее шаткое положение, не думаю, что она бы стала молчать. Мне было бы тяжело доказать шантаж, но Рокотова бы наверняка заинтересовало, за что горничная получала от Ксении такие деньги.

Подумав о Рокотове, я помрачнел. Миллионер довольствовался скупыми отчетами и редкими звонками, никак не прореагировав на мою беседу с Ларой. У меня накопились вопросы и к нему, но наниматель оставался неуловимым. Мотаясь между Москвой и Европой, Рокотов словно забыл о своем поручении, хотя счета оплачивал с завидной регулярностью. Прорвавшись к нему поздно вечером по телефону, я кратко изложил положение дел, рассказав, что в доме Ксении было очень много народу и мне необходимо побеседовать с каждым, для того, чтобы предоставить полную информацию.

— Хорошо, действуйте, — сухо сказал Рокотов и добавил после недолгой паузы. — Я вам доверяю.

— Один вопрос, — вмешался я, пока он не бросил трубку. — Зачем вы ездили к бывшей жене?

Рокотов помолчал, а затем добавил с горечью.

— Нет ничего странного, что новости о смерти дочери сообщает отец.

— Полиция не известила Светлану? — удивился я.

— Полиция известила меня. А мне было не до того, чтобы сообщать Светлане, — веско ответил Рокотов. — Она два дня пила, была совершенно невменяемой, даже не поняла, что дочь погибла. Потом я нашел в себе силы и приехал, поговорил. Пустая трата времени, как оказалось. С тем же успехом можно было позвонить. Она даже на похороны не явилась.

— Почему?

— Господи, Иван! — разъярился миллионер. — У вас что, нет родственников-алкашей? Или вы мало насмотрелись на них на прежней работе? Она бухала, понимаете? Бухала! Размазывала сопли по морде, радуясь, что есть повод нажраться. Если б у нее канарейка сдохла, она бы вела себя точно так же.

— Простите, — притворно стушевался я. — Последний вопрос: настоящий отец Ксении приезжал на похороны?

— Нет, — коротко ответил Рокотов и повесил трубку.

Я уже был готов выйти из дома, когда телефон вновь зазвонил, и на дисплее высветился совершенно незнакомый номер.

— Иван Андреевич, — зашептал в трубке истеричный голос Игоря Соколова, — умоляю, спасите меня!