Читаем Мнемозина полностью

Тем же вечером я отправился на поиски Алисы Снежинской. Таня и Кеша сделали всю работу за меня, откопав через социальные сети и фото, и локации девушки, которая вела поразительно однообразную жизнь. Каждый вечер Алиса приходила в кафе на набережной, и, судя по фото, в которых читалась тоска и одиночество, занимала один и тот же столик у окна. На тщательно отретушированных снимках из инстаграма почти всегда виднелась река, одна чашка с чаем или кофе, искусственный цветочек в вазочке, и почти одно и то же время. Поразительная пунктуальность Алисы была объяснима: на другом берегу красовалось хрустальное яйцо многоэтажки, в которой проживал Глеб.

Жила Алиса неподалеку, так что не найдя ее в кафе, я мог наведаться домой. Я прибавил газу, поскольку время уже поджимало. В пути я старался как-то упорядочить события последних двух дней, но мысли мои неизменно возвращались к звонку Чигина.

Сверлящее чувство слежки не исчезало. Переехав мост, я засек за собой хвост: черный «лендкрузер», в котором сидели двое мужчин, в неуместных в такую жару черных костюмах. Они держались за две машины от меня, прибавляя скорость, едва я ускорялся, и притормаживая, стоило мне сбросить скорость. Номера машин мне ничего не сказали, но я на всякий случай автоматически запомнил их, решив попозже пробить по своим старым каналам. Оба мужчины были поразительно похожи, на какой-то момент я даже сравнил их с агентами из фильма братьев, а ныне сестер Вачовски. Даже казенные стрижки, очки и каменные выражения лиц были идентичны. Я дал им обоим слегка за тридцать, раньше мы не встречались. Вели меня он довольно грубо. Не будь я так обеспокоен звонком Чигина, то срисовал бы их гораздо раньше. Отнести обоих к профи было сложно, только идиот устроил бы слежку в «лендкрузере». Вариантов, кто это мог быть, я насчитал несколько, но пока решил не торопиться с выводами.

До кафе оставалось всего пара кварталов, а приводить соглядатаев к Алисе у меня не было никакого желания, потому я в последний момент проскочил на красный, а затем торопливо свернул на параллельную улочку, с наслаждением услышав позади визг тормозов и отборный мат. В зеркале заднего вида я увидел, что мои преследователи врезались в старый потрепанный «фольксваген», а затем дорогу им перегородил трамвай. Попетляв по городу, я убедился, что зудящее чувство слежки исчезло. Перепроверив несколько раз, я удостоверился, что хвосты меня потеряли. Если бы они снова появились, не заметить их я бы не мог. Их джип маячил на дороге, как бельмо на глазу.

Ехать домой к Алисе не пришлось. Она в одиночестве сидела в кафе, за столиком на двоих, уныло помешивая ложечкой ромашковый чай. На блюдце лежало пирожное с жирной кремовой розочкой, разрушенное с одного края. Меня она заметила не сразу, дав разглядеть с ног до головы.

Выглядела Алиса неважно. Готический наряд подчеркивал ее полноту, старя на десять лет, а кричащий макияж удивительно не шел ее пухлощекому лицу, обрамленному выкрашенными в фиолетово — черный волосами. Весь ее облик был неопрятным, жалким и каким-то искусственным. Когда она заметила мое присутствие, то нерешительно улыбнулась, словно раздумывая, не пригласить ли за свой столик, но я ее опередил, сделав шаг вперед:

— Алиса?

Она тряхнула головой, словно налетев на стену. В ее густо накрашенных глазах с осыпающимися черными тенями, мелькнуло подобие страха.

— Мы знакомы? — настороженно спросила она и нерешительно огляделась, словно намереваясь позвать на помощь. Я вынул из кармана визитку и протянул ей.

— Меня зовут Иван Стахов, я адвокат. Мы могли бы поговорить?

Алиса с такой опаской взяла визитку, будто боялась отравиться, взглянула, перечитав написанное, шевеля губами, и, слегка успокоившись, дернула плечами.

— Ну… Вообще-то я немного… А о чем?

— О смерти вашей подруги Ксении Рокотовой. Вы ведь дружили?

Она не испугалась, но упоминание о Ксении изменило ее настроение. Мне показалось, что Алису разозлило упоминание о Ксении. Я без приглашения уселся напротив и приветливо улыбнулся. Алиса глядела на меня с кривой ухмылкой и с деланным равнодушием произнесла:

— Да не особо. Так, общались… Редко. Без охоты особой. Она у меня конспекты списывала, потому что прогуливала часто. Что мне было делать рядом с ней? Она — богачка, а я так, девочка с окраины, пролетарий.

Последнее слово она будто выплюнула. Мне было ее жаль.

Бедная ты, бедная, подумал я. Всю жизнь маялась из-за своего финансового положения, завидовала, бегала за богатенькой девчонкой, как приблудная шавка, не в силах отказаться от тех, кто пинал тебя ногами. А сейчас, когда хозяйка сгинула, маешься, потому как вместе с ней ушла вся прелесть той жизни… Вместе с тем, кто мог бы стать хозяином. Или же он им стал? Я убрал улыбку с лица и ехидно констатировал:

— Тем не менее, вы учились в престижном вузе.