Читаем Мнемозина полностью

— Вы не замечали, она ссорилась с кем-нибудь, пока вы ее охраняли?

— Нет, — помотал головой Андрей. — Да и не с кем было. Я же с лета этим стал заниматься, у нее каникулы. Она дома сидела или с Глебом Макаровым где-то шаталась. Ксения вообще не особо общительна… была. Меня поначалу не замечала, словно я мебель, а потом вдруг словно с катушек съехала, потребовала, чтобы я перестал за ней ходить. Визжала, ногами топала, стукачом обозвала. Ну, Олег Юрьевич меня и снял с наблюдения. Иногда только просил съездить за ней куда-нибудь.

Я насторожился. Рокотов явно знал больше, чем хотел показать. Что-то в поведении или окружении дочери ему не понравилось, если он захотел отправить с девушкой сопровождающего. Или же он начал бояться за дочь? Я мысленно сделал зарубку спросить об этом своего нанимателя.

— Олег Юрьевич просил вас за ней… наблюдать? То есть вы не просто сопровождали Ксению по магазинам или клубам? — уточнил я.

— Вообще я поначалу и то, и это делал. Потом только сопровождал.

— О перемещениях Ксении вы докладывали лично Рокотову или Фиронову?

— Олегу Юрьевичу, — не раздумывая ответил Андрей. — Он всегда благодарил. Помимо денег вискарь подарил.

Я распросил Андрея об отношениях Ксении и Глеба, но тут он не смог сказать ничего интригующего. Обычная влюбленная пара, встречались, гуляли вместе. Затем я спросил о том, как к Ксении относились родители Глеба, встречались ли они вообще. Злобный взгляд Натальи Макаровой и ее неприкрытая ярость не давали мне покоя. Взгляд Андрея на миг затуманился, и он, помявшись мгновение, неохотно сказал:

— Знаете, по-моему, Ксения с Натальей Александровной поссорилась.

— С чего вы взяли? — небрежно спросил я.

— Где-то месяц назад они столкнулись в арт-галлерее. Глеб там картины выставлял, ну, конечно, все пришли, и Макаровы, и Рокотовы. Там Наталья Александровна опрокинула на Ксению вино, причем не случайно, я видел. Прямо таки плеснула, а Ксения в белом платье была. И еще сказала что-то, только я не услышал. Глеб долго с матерью разговаривал, красный был от злости, а Наталья Александровна ему велела оставить Ксению и больше никогда не встречаться с ней. Он, конечно, не послушал. Но они все равно потом поругались.

— Поругались? Из-за чего? — спросил я, мысленно представив ту картину: струя красного вина заливает белое платье, капли падают на пол, словно кровь. На миг мне сделалось нехорошо. Сверлящий взгляд не ослабевал, более того, за спиной стало холодно. Андрей, видимо, ничего подобного не ощущал поскольку продолжил бойко докладывать.

— Я не знаю. Я заехал за Ксенией Олеговной с утра, она велела отвезти ее в торговый центр, хотела компьютер купить. Я поднялся в квартиру, а там — бардак, ноут в мусорке, разбитый. У Ксении синяк под глазом. Я ее спросил, что случилось, она мне и ответила, сухо так, с любимым повздорила, комп об его башку разбила, надо вот новый купить. Я больше с расспросами не лез, отвез ее в магазин, потом домой. А через пару дней она истерику закатила и велела за ней больше не ездить. Ну, а потом у меня отец умер, и мама заболела.

— Причины ссоры вы, конечно, не знаете?

— Не знаю, но они в последнее время часто ссорились. В последний раз — из-за матери.

— Из-за той сцены на выставке.

Андрей покачал головой.

— Нет, я неправильно выразился. До того они ругались из-за матери Ксении. Она ездила к ней в Красногорск, причем умудрилась смыться так, что я не заметил. Олег Юрьевич очень сердился, потом сам в Красногорск поехал, общался со Светланой Игоревной.

Я припомнил выписку со счетов Ксении. Значит, в Красногорск она ездила к матери. А затем туда отправился Рокотов. Что ж, это было вполне объяснимо. Он узнал об этом и хотел поговорить с бывшей женой. Общее горе часто объединяет даже уже чужих людей, вполне возможно, Светлана нуждалась в утешении мужа, пусть бывшего.

— Когда это было? — спросил я.

— Ровно за неделю до смерти Ксении, в пятницу, потому что в выходные я уехал к маме и больше не работал. Я еще удивился: у Рокотовых в доме о первой жене Олега Юрьевича ничего хорошего не говорили. Даже Фиронов считал ее… извините… конченой.

— Почему? — удивился я.

— Она же запойная, — развел руками Андре и помрачнел. — Алкаш в семье — это всегда беда, мне ли не знать, даже если пьет мужик. А тут женщина, мать! Разве это нормально? Пьющая баба отдает родную дочь на воспитание отчиму, и сама десять лет даже не пытается с ней увидеться.

Я невольно потряс головой. Отчиму?

— Простите… Что вы сказали? Какому отчиму?

Андрей удивленно поднял брови.

— В смысле — к какому? Олег Юрьевичу. Вы не знали, что он не ее родной отец?

— Понятия не имел.