Читаем Млечный Путь № 3 2021 полностью

Молчи. Я выхожу. До связи.

До связи.

До связи.

***

Из "Корзинки" я поспешил домой, чтобы пельмени не раскисли. Я взял четыре пачки, взял сметаны, колбасы, сосисок, сыра, гречки, хлеба три батона, сливочного масла два брикета, а лук и картошка - у нас на прилавке возле остановки. Растительное масло я закупаю раз в полгода, оптом, когда самые большие скидки. О скидках меня предупреждают бабули во дворе - знают, что живу один и за рекламой не очень-то слежу.

Неподалеку от дома я встал, как вкопанный. В голове зазвучала хрустальная челеста. Легкий звон пролетел, почти что трель, и я увидел явственно, как мелькают быстрые ножки в розовых пуантах с атласными лентами.

Дома я все загрузил в холодильник и попробовал позвонить Семенову. Как и следовало ожидать, он не отозвался. Зато зазвякал дверной звонок. Пришла соседка Машута. Машутой ее еще бабка прозвала. Имя прилипло.

Соседка была хронической неудачницей. С ней случались всевозможные мелкие несчастья - от поломки каблука до потери кошелька. Свой вклад вносили дети. На мальчишках и так одежда просто горит, но эти двое были по части оторванный рукавов и дыр на коленках просто профессионалами высшего класса.

Машута обычно зовет меня на помощь, когда ее пацаны что-то поломают. Был случай - как-то так хитро закрыли за собой дверь в ванную, что примитивнейший замок заколодило. Картина маслом - два семилетних пацана в ванной и обезумевшая мать снаружи. Пришлось этот замок с корнем выдирать. А потом тратить деньги на соседа дядю Костю, который промышлял мелким ремонтом.

На сей раз эти орлы взлетели в антресоль. В Машутиной квартире есть длинная антресоль, так они нагромоздили стульев и туда залезли. А обратно лезть боятся, и Машута тоже боится их оттуда вытаскивать. Так что пришла она за стремянкой.

Так бы и ушла она с этой стремянкой, а потом вернула, но, видно, детки ее достали. И она пожаловалась примерно так: у всех дети как дети, а у меня чудовища.

- Ну, почему мне так не везет? - спросила она.

Раньше я в ответ только разводил руками. В самом деле, откуда мне знать, почему она в восемнадцать лет выскочила за козла? Она, собственно, и не ждала ответа.

- Еще повезет, Машута.

Я выговорил имя - и мне показалось, что изо рта вырвался змеиный шип.

- Маш, а в честь чего тебя Марией назвали? - спросил я тогда. Она задумалась.

- У бабки сестра незамужняя была - Марья. Померла, давно уже. Бабка очень по ней скучала.

Так, думаю, этого еще недоставало. Чужое имя.

Нужно другое - не на три четвертых, как у меня, а на четыре четвертых. Катерина? Нет, там полное - Екатерина, и не так оно поется... Скрипка, скрипка, ее человеческий голос... Виола... Виолетта!

И в голове зазвучал дуэт из "Лебединого" - скрипка и виолончель.

- Машут, - говорю, - а давай я буду звать тебя Виолеттой?

- Это еще почему? - вдруг испугавшись, спрашивает она.

- Просто так, по приколу. Красивое же имя. Ах, Виолетта, моя Виолетта...

Петь, конечно же, не следовало. Но мелодия Свиридова... от нее ведь тоже так просто не отделаешься...

Она схватила стремянку и вымелась из прихожей.

- Ви-о-лет-та, - сказал я вслед. И вспомнил ту маленькую скрипочку в витрине, которая вызвала в душе целую бурю злости и ненависти. Так может ненавидеть инструмент только ребенок, которого спятившие родители заставляют играть этюды... а не то, что ему нравится...

Она - Виолетта. Маленькая, изящная, с тонкой талией. Жаль, староват я для нее. Ей ведь где-то двадцать семь, что ли? И ей вполне хватает двух пацанов... Пусть на этой скрипочке сыграет другой - молодой, сильный, умный, уже имеющий где-то своего ребенка, чтобы не завелся у Виолетты еще и третий пацан. А Машуту мы сейчас отправим в вольный полет...

Я написал имя на клочке от рекламной листовки и встал у открытого окна.

- Лети, Машута, найди здоровенную тетку, желательно торгующую картошкой на базаре, знающую все выкрутасы русского мата и преспокойно выхлестывающую стакан водяры наравне с мужиками. Лети, Машута, и принеси этой тетке удачу.

Я даже представил себе эту картофельную королеву в сером фартуке поверх серого халата и с безбожно подведенными в любое время суток глазами.

Потом я позвонил Семенову. Я был морально готов ехать за ним и вызволять его из полиции. Холодильник забит, это главное, могу хоть полночи колобродить - без завтрака не останусь.

- Семенов, ты, что ли? - спросил я в изумлении, потому что голос был незнакомый.

- Тамерлан Мухаммадович сейчас занят, он вам отзвонит, когда освободится, иншалла, - ответил молодой голос с отчетливым азиатским акцентом.

Та-а-ак...

Мы с Семеновым в детском саду на одном горшке сидели. Стало быть, я его знаю почти сорок лет. За эти годы никто и никогда не называл его по отчеству. Меня, впрочем, тоже. За эти годы у него не было ни одного подчиненного, Семенов сам по натуре - подчиненный, достаточно вспомнить его женщин. Да и у тех не возникало желания подчинить его навеки.

Что случилось? Кого он встретил? Как он вдруг стал Мухаммадовичем?

Что я натворил?!.