Читаем Млечный Путь, 2016 № 02 (17) полностью

Ли наклонился, поднял таблетку и зажал в кулаке.

— Я не буду больше, — пообещал он. — Хочешь, спущу в унитаз весь свой запас? Смотри!

С силой он растер кругляшок между пальцев, обратив в порошок, и сдул его с ладони, разметав в воздухе мятные снежинки.

— Вот, — сказал он, — вопрос растаял в воздухе.

Они отправились в комнату Ли, где все стены были увешаны плакатами из «Доктора Кто». Крис остановилась перед одним постером и некоторое время разглядывала, перекатываясь на мысках.

— Какой же ты все-таки гик, — покачала она головой, — с ума сойти.

— Скажешь, мне пора повзрослеть?

— Нет, ты мне и таким нравишься.

Она по-прежнему совсем не волновалась и начала стягивать свитер с таким видом, как будто они пришли среди бела дня на пляж или в бассейн, чтобы искупаться, и вокруг галдит целое сборище полуголых людей. Неужели происходящее кажется ей естественным?

Она бросила свитер на стул, расстегнула молнию юбки и осталась в одних трусиках и бюстгальтере. Затем щелкнула застежкой, и Ли просто одеревенел, увидев ее маленькую обнаженную грудь. До чего же странно… И странно то, что там, в коридоре, кончить в ее руку странным не было, а странно именно сейчас, но еще странно было в самом начале, когда Крис только пришла, странно было ее увидеть, а потом стало не странно, а потом — опять, может быть, это странность внутри странности внутри странности, как спираль?

Может быть, он подглядывает фрагмент жизни из какого-то альтернативного мира, где они с Крис давно вместе? Или спит? Он даже ущипнул себя украдкой, чтобы удостовериться.

Но реальность никуда не делась, видно, решила преподнести ему подарок, за который и умереть было не жалко.

Крис заметила, что он ее разглядывает. Хитро улыбнулась:

— Ты чего застыл? Или в одежде собираешься спать?

— Я… я…

Все слова застряли в горле.

Чувствуя себя невероятно глупо, он выключил люстру, при свете он не смог бы заставить себя раздеться. Но и в темноте ему не удавалось успокоиться, и он до последнего момента не мог решить — снять ему трусы или оставить, а как поступила Крис, он не успел разглядеть, та уже забрался в постель.

— Что ты там копаешься? — раздался смешок. — Штаны через голову снимаешь?

— Заглохни! — он внезапно разозлился на нее за то, что она совсем не волнуется.

— Сам заглохни! — смех усилился.

Волнуясь так, что бросало в пот, Ли прошмыгнул под одеяло. Замер в ожидании. Что сейчас будет?

— Привет, — прошептала Крис.

Потом опять стало тихо.

В темноте ее дыхание казалось громким, в темноте ее кожа казалось глаже отполированного дерева, в темноте ее руки были теплыми крыльями, которые подхватят тебя и унесут, это сон, все-таки сон, ну и пусть, главное, чтобы никогда не заканчивался…

Но когда небо и земля отделились друг от друга, а из зазора между ними пробился свет, Крис все еще была здесь, ворочалась на подушке, взлохмачивая волосы во все стороны, и ее сердце стучало со вселенной в такт.

Ли, так и не сомкнувший ночью глаз, лежал рядом, затаив дыхание, и считал выступавшие на узкой спине позвонки, веснушки на коже, и звонко отсчитываемые секунды, и глухо ползущие часы, оставшиеся до того мгновения, когда можно будет разбудить ее, вжавшись губами в ухо, сквозь которое просвечивает солнце, и повторить то, что уже было сказано, три коротких слова, длинные, как вечность.

День из жизни

Двух тел благоухающих друг другом

Двух дум в одной не требующей слов

Двух слов в одном не требующем смысла.

Томас С. Элиот

1

«Тррр-ррр-ррр».

Ужасный звук, с которым сверлят зубы свихнувшиеся стоматологи-садисты из фильмов ужасов. Омерзительный, дергающий за все нервные окончания разом.

«Тррр-ррр-рррр!»

Этот звонок Ли выбрал для одного абонента.

— Да, пап? — выдохнул он в трубку, не потрудившись придать интонации даже подобие дружелюбия.

Отец всегда разговаривал с ним первым, а мать после него, поэтому Ли знал, чей голос услышит.

— Привет, боец!

Ли заскрипел зубами с опасностью их раскрошить.

Обязательно так с ним разговаривать? Обязательно к нему обращаться, как будто они снимаются для долбаной социальной рекламы или в сериале о буднях счастливой семьи?!

— Как поживаешь? — осведомился отец с жизнерадостностью, которая всегда казалось Ли наигранной и готовой лопнуть в любую минуту, как воздушный шар.

— Лучше всех, — проскрипел он.

— Чем занимался?

— Спал и видел сны.

— Прости, что разбудил.

— Ничего страшного, — отреагировал Ли с убийственной иронией, он не боялся убивать родителей иронией, те все равно никогда ее не понимали. — «Не дай внедриться мне в сонное Царство смерти». Т. С. Элиот, поэт.

— Что?

— Я говорю: часовые пояса. У вас на восемь часов больше, чем у меня. Пора бы запомнить.

— Постоянно вылетает из головы.

— На бумажке запиши где-нибудь, а? Если уже склерозом накрыло.

— Суров ты, парень, — хмыкнул отец. — Ну, извини старика, закрутился.