Читаем Млечный Путь, 2012 № 02 (2) полностью

Морриган, в этот момент вся проклюнувшаяся черными перьями, саркастически пожала плечами.

− Да пожалуйста. Возьмите на трон чудесного ребенка, кой наполовину Туата по крови, наполовину же фомор, как они там на Севере себя называют, — и он послужит расцвету и миру, и величию этой земли.

− Отлично, − сухо сказал Диан Кехт. — Мы доведем пророчество до сведения их шпионов, которые наверняка не замедлят явиться среди нас, и оба народа сделают все возможное, чтобы соединиться брачными узами.

− Диан Кехт, − ответила на это Морриган, − ты умнейший из мужей, но ты глуп, как всякий мужчина. Знаешь, что главное в моем пророчестве?

− Что же, о великая королева? — спросил Дагда вместо промолчавшего врачевателя.

− Да собственно то, что так оно и будет на самом деле.

* * *

Тара была полна благородными Туата де Дананн и их женщинами. Нуаду сидел на покрытом резьбой каменном троне, разящая рука его лежала на коленях, и на два пальца от локтя сделана была из серебра. Время от времени Великий Король пошевеливал ею, и тогда взгляды всех устремлялись на это смертоносное, сложносочлененное чудовище.

Выглядел Нуаду плохо — лишь тенью прежнего грозного мужа. Он был нынче сед и изможден. Рядом с троном стоял Диан Кехт, а рядом с Дианом Кехтом — мастер-медник Кредне, и поскольку это не было обычное место обоих, все понимали, что дела Нуаду плохи. Рука, каким бы чудом она ни была и как бы хорошо ни заменяла разящую длань, видимо, причиняла королю страдания.

Сколь ни плотно стояли ряды Туата, им пришлось расступиться, когда привратники возгласили:

− Дорогу Эри, дочери Делбаета!

И вот уже женщина стоит перед королем: на плечах ее алое покрывало с золотой каймой, ремешки сандалий позолочены. Кожа смугла, как у всех, кто дом свой поставил у самого моря. Запястья и щиколотки уже не так тонки, как несколько лет назад, когда к дочери Делбаета сватались юноши со всей Ирландии. Рядом с нею отрок четырнадцати лет, красоты доселе невиданной. Все знают, зачем он здесь, но словеса должны быть произнесены.

− Расскажи нам о рождении твоего сына, женщина, − сказали филиды.

Эри поклонилась и подняла взор на короля, сидевшего мрачнее тучи. Она его не боялась.

− Я была в доме моего отца в Мает Скене и увидела из окна серебряный корабль, немалый на вид, вставший у берега, но доподлинно я его не разглядела — будто рябь была в воздухе поверх него.

− Защитные чары, − сказали, кивнув, филиды.

− С корабля сошел на землю прекрасный воин. До самых плеч спадали его золотистые волосы, и одет был он как мужчина, который ищет жену. Платье его было расшито золотой нитью, а рубаха − золотыми узорами. Золотая пряжка была у него на груди, и от нее исходило сияние бесценного камня. Два копья с серебряными наконечниками и дивными бронзовыми древками держал он в руках. Пять золотых обручей были на шее воина, что нес меч с золотой рукоятью, изукрашенной серебром и золотыми заклепками. И понесли меня ноги сами навстречу ему, и он, увидев меня, не удивился, но сказал:

− Настал ли час, когда можем мы соединиться?

− Не было у нас уговора, − сказала я на то.

− Иди без уговора, − сказал тот человек, и то стало нашим уговором по согласию.

Когда же поднялся он, собираясь идти на свой корабль, зарыдала я от того, что юноши Племен Богини Дану напрасно домогались меня, а этот овладел мной, и теперь лишь его я желала. И тогда он дал мне золотое кольцо и велел не продавать его и не дарить никому, кроме того, кому оно станет впору. И спросила я тогда его имя, и сказал он, что зовут его Элатха.

Филиды вновь переглянулись: имя это было им знакомо.

− И обещал он, что после нашей встречи я рожу сына, и не иначе он будет наречен, как Эохайд Брес, Эохайд Прекрасный. Все, что ни есть прекрасного в Ирландии, долину или крепость, пиво или факел, мужчину, женщину или лошадь, будут сравнивать с этим мальчиком, так что станут говорить: это Брес. Вот мой сын, перед вами.

− Элатха, − не шевеля губами, произнес Дагда так, что услышал только Диан Кехт. — Один из великих королей фоморов сам прибыл сеять, стало быть. Подсуетился.

− Теперь же, женщина, расскажи, что чудесного в твоем сыне.

− Сын мой, о Туата, в первую неделю вырос как за две, в первый же год — на два года, и сейчас ему семь лет, но вы перед собою видите отрока, готового к ратной работе и брачному ложу.

− Кто же подтвердит, что это тот самый ребенок?

− Все живущие в доме моего отца подтвердят это, как подтвердят названные мною сроки. Чудесный дар моего сына — вдвое умножать все живое и растущее, весь и всяческий приплод. Решайте сами, Туата, годится ли он вам в короли.

В зале поднялся немыслимый шум.

− Исход предрешен, − шепнул Дагда Диан Кехту. − Пацан обещает удвоение ВВП — всего и всяческого приплода. Чего еще желать стране во дни мира? Народ его захочет.

− Твоя креатура?

− Ну… Да, я сговорил его со своей дочерью Бригит.

На устах Диан Кехта появилась сардоническая усмешка.

− Я вижу, не один Элатха тут подсуетился. Ты стоял подле этого трона, хочешь стоять и у нового?

− Сам-то ты не сговорил ли своего сына Кияна с дочерью Великого Балора?