Выяснилось, понятно, что улицу перекрыли на некоторое количество часов в рамках съемок кинофильма про блокаду. Современные люди, тыкающие пальцами из закрытых окон домов и что-то оживленно обсуждающие, подтверждали эту догадку. Некоторые творческие личности, получив от государства добротный грант на культурные дела, полным ходом осваивали средства, снимая ничто – пустую улицу. Иначе говоря, как бы пытались воссоздать атмосферу тихого ужаса, передать художественными приемами и удачными ракурсами запустение и упадок. Оголив свой нерв до крайности – отправить послание потомкам. И тут в кадр, понимаешь, втесался какой-то идейно-чуждый элемент из 21-го столетия… Этого оказалось достаточно, чтобы разгневанный режиссер почувствовал себя вправе нанести Никите подленький удар точнехонько в больной зуб, который снова заныл.

Сон размяк, утратив всяческую претензию на гармонию, и Никита проснулся обратно. До окончания пары оставалось пару минут, а значит, вполне уже можно было собирать свои линейки и ластики в пенал. Преподаватель вещал о значении снов в срезе раскрытия образа Андрея Болконского из романа «Война и мир». Что послужило толчком к размышлению о только что пережитом во сне. И все-таки: почему сновидения извечно заканчиваются столь своевременно? Когда грозит опасность, хлоп – и проснулся. А если гуляешь по покатой крыше и вдруг соскальзываешь с нее, и нет никаких надежд на зацепку, то вместо того, чтобы умереть – вздрагиваешь, просыпаешься. Не распространяется ли это правило и на так называемую объективную реальность? Может то, что мы именуем смертью, есть всего лишь пробуждение? Затертая до дыр гипотеза, разумеется, но как тут не вспомнить тот мамин голос из детства: «Порааааа просыпааааааться, вставааааай», ведь он абсолютно искренен, исполнен самых добрых и нежных чувств, – «давааай, вставааааааай». А так не хочется выползать из своей темноты поначалу. Но там, где свет, уже ждет омлет и пробуждающий кофе с молоком.

А может сонливость, если посмотреть иначе, не такое уж бесполезное качество? А только всегдашняя готовность к погружению в другую реальность. Может лишь напоминалка о бренности бытия? Лишь пребывание на стыке двух состояний? Кто трактовал сонливость как готовность в любую минуту раствориться во снах? А может и тело – это только лишь устройство для восприятия снов? Эдакий скафандр, изнашивающийся со временем снов скафандр, делающий возможным нахождение в коллективном материальном сне… Проклятый зуб – лечить его надо, чего там… Вот уж вопрос, так вопрос!..

Своевременно окончил мыслить Никита, ведь раздался звонок, и все вокруг пришло в движение из аудитории.

С.О.Н.М.

«Ктооо такииие? Откуууда вылезли, поганцы?» – насупился в задумчивости мажор полиции Муслим Михайлович Майоров. – А ведь, поди, не бедствуют, не голодают… Ну что за молодежь такая паршивая пошла, а?.. Лишь бы государству насолить. Да еще как-нибудь подленько, исподтишка. Ну основная-то часть молодежи у нас, слава богу, дальновидно пристроена по тюрьмам, подсажена на алкоголь, завязана на наркотики и прочие приемчики государственной безопасности, но нет… все равно ведь время от времени какие-нибудь герои у нас объявятся… активисты всякие, патриоты, мать их… Эти-то кто? С.О.Н.М. какой-то… Откуда такие завелись в подведомственном районе? Уже и влетело нам за них крепко, а сколько еще успеют вреда причинить, пока не прищучим? Или не подыщем каких-нибудь подходящих… Ладно… будем искать, вычислять… дело возбуждивать, если придется. Ниче… и до вас доберемся, паршивцы!..» – окончил мыслить Майоров и заторопился к своему счастливому семейству в уют быта.

* * *

Веяние времени – все мнение имеют. Спешат его донести, не расплескав, выразить веско, стремясь заронить в рассудки собеседников. Всяк мнение имеет, как некогда честь имели. Совсем не факт, что это мнение по справедливому обустройству общества, или заморочным философским загвоздкам, но уж по принципам правильной парковки, или подавляющем превосходстве одного музыкального ансамбля над другим – мнение припасено наверняка. Возможно, так было всегда, кто знает… Но ныне особенно, ведь еще интернет. При предыдущих государственных настройках с подобным обилием мнений было построже: колебались вместе с линией партии – пока не заколебались. Но было и проще решаться: как Партия решит верным, так оно и будет. Точка. Но Партия крякнула, все вздрогнули. Толпа растерянно разбрелась по сторонам и странам. И принялась со страшной силой не понимать друг друга на разных языках. Это ничего, это Вавилон. Строили, строили башню Коммунизма, а построили все равно Пизанскую, даже лучше, ведь рухнуло то как – весь мир смотрел и стоял-боялся.