– Услышал тебя. Не продолжай. Тревога обоснованная, с моей стороны без претензий. Но ты же летел сюда встречаться со мной не для того, чтоб вот так проинформировать и улететь? Тем более, с учётом нашей с тобой разницы в возрасте.

– Есть вариант, – угрюмо вздыхает он. – Я могу выйти на этих людей, которых ты… Через офицеров, которые расспрашивали Лолу о тебе. Но после этого, с теми людьми надо будет разговаривать и договариваться. Мне, по ряду моментов, мне это не по чину и исключено. Даже ради дочери. А ты…

Он явно собирается продолжить в том духе, что я – просто молокосос, потому дослушивать смысла не вижу:

– Турсун-аке, сколько над тобой начальников?

– В смысле? – сбивается с шага он. – Не понял вопроса.

– Сколько человек в твоей стране имеет право тебе что-то приказать?

– К чему ты клонишь? – он явно понимает о чём я, но не спешит отвечать.

– Я благодарю тебя за предупреждение, и даю слово приложить максимум усилий для того, чтоб даже тени грустных событий не омрачили жизни Лолы. С твоей стороны, у тебя наверняка есть какой-то свой план? Если я хоть чуть-чуть понимаю во взрослых состоявшихся чиновниках.

– Ты с ней не видишься с сегодняшнего дня. – Отрезает он. – В течение пары недель, минимум. Я по своим каналам предупреждаю тех, что комм принадлежал моей дочери и она не имеет к тебе никакого отношения. И что за выпады в её адрес уже я буду использовать всё, до чего дотянусь. Ты решай свои проблемы сам. Время покажет, к чему это всё приведёт.

– Мне нечего добавить к такой рациональной позиции тревожащегося за дочь отца, – киваю. – И я сейчас максимально серьёзен. Аминь. Скажу только напоследок: я всё больше недоумеваю от твоей страны, в которой полицейский чиновник такого ранга вынужден мало не пресмыкаться перед мерзавцами, пусть и опосредовано. – На его поднявшуюся в возмущении бровь, добавляю. – В моей стране, людей, не платящих работнику за работу, иначе не называют. Но в одном ты прав, Турсун-аке. Я сейчас действительно не лучшая пара твоей дочери. Что до троих порезанных, я по молодости просто не сообразил. У нас в такие дела женщин не втягивают, потому я за Лолу не беспокоился. Спасибо, что открыл глаза на твой мир и на людей, которых ты в своём обществе, как полицейский офицер, защищаешь.

Он громко сопит.

Шлёпнув себя по лбу, достаю коммуникатор Лолы и протягиваю ему:

– В доме твоей матери упустил из виду. Пожалуйста, передай дочери.

Оказывается, я действительно очень мало знаю об этом обществе. Я и не думал, что в результате моих действий как-то может пострадать и Лола.

Я вижу, что в разговоре со мной Турсун очень многого недоговаривает, а кое-что и вообще осознанно искажает. Но он явно не в курсе особенностей Ханской Искры, и лично он не знает, что вижу по нему я.

Если Лола может оказаться под ударом, а я могу этого избежать, значит, вывести её из-под потенциальной опасности нужно любой ценой. Пусть и так.

Вдобавок, за рамками нашего разговора остаётся тот факт, что у Главы Государства (даже такого, как я) в любой ситуации могут быть свои возможности, где-то недоступные простому офицеру полиции. Либо непростому офицеру полиции.

Глава 23

Естественно, повинуясь профессиональному рефлексу, самое первое, что сделал Турсун, завернув за угол – это впился в возвращённый старый Лолын комм. Внимательно исследуя историю его использования за последнюю неделю, примерно столько времени назад появился «сосед» родины матери.

А пацан не терял времени даром. Перечень клиентов по ремонту техники, искомое объявление нашлось в памяти, автоматически подгрузив нужный сайт (самый часто используемый из последних).