— Тогда он сменил пластинку. Сказал, что если так пойдет и дальше, за меня возьмется Людоед.

— Людоед?

— Ага. Он несколько раз это повторил. Вообще-то он говорил по-испански: «Еl Ogro».

— Что за бред?

— Почем мне знать? Но, честно, он пристал как банный лист. Понес про какого-то Людоеда, который следит за нами и может жестоко наказать…

Сильвен посмотрел на горящий кончик сигареты и тихонько прыснул:

— El Ogro, прикинь…

— Твоя история ни хрена не стоит.

— Потому что я еще не закончил.

— Тогда продолжай.

Сильвен выпустил несколько идеальных колечек дыма. Очередное прекрасно сыгранное представление.

— Гетц все твердил об El Ogro. Это вроде как безжалостный великан, который слушает, как мы поем. И может разозлиться. Он меня уже достал со всей этой фигней. А потом до меня вдруг доперло. Гетц и правда в это верил…

— Как это?

— Он сам боялся. Прямо в штаны наложил от страха. Будто все это правда.

— Ну и чем закончился ваш разговор?

— Мы вернулись в церковь и снова стали репетировать. Гетц тогда положил руку мне на плечо, и тут я понял, что попал в точку. Он это сделал, чтобы успокоиться самому. Он-то думал, что выболтал мне страшную тайну. Что я ничего не понял, и это к лучшему. Его тайна — слишком страшная для ребенка, догоняешь?

Волокин задумался. Ничего подобного он не ожидал. El Ogro — что бы это могло значить? Опасность, которой так боялся Гетц? То, что убило его болью? У Волокина разыгралось воображение. El Ogro. Может, это он похитил Танги Визеля, а потом — Уго Монетье? Чудовище, которого привлекали чистые и невинные голоса. По причине, пока ему неведомой. Впервые он почувствовал, что его чутье дало сбой. Возможно, он с самого начала заблуждался со своими предположениями о педофилии и мести.

— И когда это было?

— Да недавно. Три недели назад.

Он подтолкнул к рыжему серебристую палочку:

— Из Афгана. Самое оно.

Мальчишка протянул руку. Воло накрыл ее своей ладонью.

— Слушай сюда. Только не вздумай даже пробовать герыч или крек, я об этом узнаю. Я знаком со всеми парижскими дилерами. Дам им твое имя и описание. И если что-нибудь выкинешь, гадом буду, вернусь и сверну тебе шею. С этого дня я буду за тобой приглядывать, гаденыш.

Сильвен Франсуа моргнул. В глазах у него промелькнул страх. Волокин улыбнулся ему. Он знал, почему парнишка испугался. Мальчик, состоящий на попечении социальных служб, как в зеркале, увидел в глазах легавого такую же, как у него самого, географию мозга. Внутренние участки, отвечающие лишь за инстинкт, страх, насилие. Примитивный мозг, занятый только выживанием, в конечном счете оборачивающийся конкретной, эффективной, беспощадной жестокостью.

Мозговая география волчонка.

28

Вот уже полчаса Касдан ждал перед церковью Нотр-Дам-де-Лоретт. Он кое-как, въехав на тротуар, припарковался на огибающей церковь улочке, внеся свою долю в царивший в квартале хаос. Он заранее послал русскому эсэмэску, предупредив, что едет за ним. Не получив ответа, отправил второе сообщение, что уже ждет его перед церковью. Но ответа по-прежнему не было.

Касдан уже снова взялся за трубку, когда Волокин вышел из церкви. В спортивной куртке и с ягдташем через плечо он походил на активиста движения за переустройство мира — такие ошиваются возле церквей с сумками, набитыми листовками, и вербуют себе сторонников.

Сумасброд спустился по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Когда он устроился на пассажирском сиденье, Касдан взорвался:

— Ты что, вообще мобильный не слушаешь?

— Извини, папочка. Важное совещание. Я только сейчас проверил сообщения.

— Есть новости?

— Ага, только не те, каких я ждал.

— В смысле?

— Сильвен Франсуа не убийца. К тому же он носит сороковой или сорок второй размер.

— Тогда в чем дело?

Волокин изложил суть дела. Страх Гетца. Еl Ogro. Разговоры о чудовище, которое похищает детей из-за их голосов.

Касдан не увидел в этих сведениях ничего стоящего:

— Чушь собачья.

Волокин извлек свой походный набор для косяков. Касдан проворчал:

— Ты не мог бы сделать передышку?

— Мне это полезно. Езжайте. Здесь повсюду легавые.

Касдан тронулся с места. За рулем он успокаивался, а ему это было необходимо.

— А что у вас? — спросил Волокин, склонившись над папиросной бумагой.

— Я нарвался на двух единственных в мире священников-криминологов.

— И что нам это дает?

— Дурацкие, но заразные теории.

— Например?

Касдан не ответил. Он поехал вверх по улице Шатоден до станции метро «Каде», затем свернул направо, на улицу Сольнье. У него была цель. Несколько сотен метров он ехал по улице Прованс против движения, словно у него был спецсигнал и настоящее удостоверение полицейского. Добравшись наконец до улицы Фобур-Монмартр, густо запруженной прохожими, остановился перед «Фоли-Бержер».

— Почему здесь? — спросил Воло, доводя до совершенства и без того уже безупречный косяк.

— Из-за толпы. Лучшего прикрытия не придумаешь.