Не тюльпаны, а маки.

Он невольно улыбнулся. На своей автономной территории колонисты возделывали опиумные поля. Защищенные от холода и посторонних взглядов. Нетрудно представить, что происходило дальше. Наркотик вывозили в Европу, пользуясь дипломатической неприкосновенностью. Опыт Южной Америки в выращивании наркоты. Фантастическое богатство «Асунсьона».

Круг замкнулся.

Для Волокина все началось с наркотиков.

Сегодня ночью все завершалось ими же.

Он шел, вдыхая влажные испарения мака. Он был уверен, что в оранжереях установлены камеры и с минуты на минуту его схватят. Но ему плевать. Пока он шел между клумбами, отрава растекалась в его сердце. Голод. Ломка. Призыв… Он приблизил руку к незрелой коробочке. Она дрожала… Она…

Вдруг оранжерею залили струи воды. Брызги образовали дымку, похожую на белый порошок. Он едва успел отступить к двери, но все равно промок.

Смеясь, он вышел из оранжереи.

Это был победный смех.

У цветов зла был особый запах.

Чудесный запах судебной процедуры…

Если удастся доказать, что Колония выращивает мак, ее руководителей можно будет обвинить в нарушении международного права. И никакие границы их не спасут: выращивать наркотики запрещено по всему миру.

75

Воло вернулся в больницу.

Он не намерен останавливаться на полпути. Теперь он отыщет следы основной деятельности секты. Пыток. Опытов над людьми.

Он направился к лифтам. Нажал на кнопку, и хромированные дверцы раздвинулись. На стене кабинки он увидел клавиатуру. Над ней — потухший пульт управления. До сих пор все шло слишком гладко. Но чтобы управлять лифтом, нужен код. Русский наклонился и обнаружил, что на клавишах были буквы. Он набрал «МИЗЕРЕРЕ».

Пульт загорелся, готовый к использованию.

Воло почувствовал привкус победы, и тут же сердце сжалось от тревоги. Все слишком просто. Он начинал догадывался, что это может оказаться ловушкой. Как знать, а не идет ли он именно туда, где его ждут?

Лифт стал спускаться. Первый подземный этаж. Тишина. Дежурные лампы. Снова все шло как по маслу.

Белые стены и линолеум сменил бетонный пол и лампы, прикрытые решетками. Он двинулся направо. Неприятное ощущение возрастало. Здесь он уже бывал. Здесь его терзала боль. Снова противопожарная дверь. Справа — биометрический датчик. Он приложил указательный палец, и дверь открылась.

Музейный зал. В темноте он различил подсвеченные сзади стеклянные блоки на постаментах. В густой жидкости плавало что-то коричневое, пронизанное жилами, органическое. Странные деревца медленно вращались в розоватом свете.

Человеческие органы. Опознать их Воло не мог, но все они для сохранности подверглись особой обработке. Они выглядели твердыми, кристаллическими, не подверженными разложению. Как будто их покрыли лаком или пластиком.

Волокин подошел поближе. Волокна, кости, ткани… Всех оттенков, которые придает кровообращение: пунцовые капилляры, ярко-красные вены, малиновые артерии…

Он насчитал штук тридцать таких аквариумов. Вспомнил о символе веры секты. Избегать всего современного. Жить вне времени. Это место не вязалось с правилами сектантов. Скорее это был музей будущего, где сохранялись фрагменты человеческого тела, что-то вроде анатомической галереи, созданной инопланетянами.

Он прошел среди постаментов. За первым залом оказалась научная лаборатория. Просторная комната из нескольких отсеков со стеклянными перегородками. Операционные столы. Выключенные лампы. А еще — компьютеры, пробирки, колбы, центрифуги…

Воло обратил внимание на странные размеры операционных столов. Слишком велики для животных. Слишком малы для людей. Догадаться было нетрудно. Дети. Опыты в секте проводили только на детях. Очевидно, на тех, которые уже перенесли ломку и стали бесполезными. Всякие Уго Монетье, Танги Визели, Шарли Беллоны… А сколько было других?

Вдруг Воло ощутил царивший в комнате холод. Снова взглянул на органы, заключенные в стекло и свет. И понял. Эти органы — части горла. Гортани. Голосовые связки. А точнее, органы, извлеченные прежде, чем они стали нечистыми. Пока половые гормоны не успели их деформировать.

Сдерживая слезы, Волокин протянул руку к одному из стеклянных кубов.

Словно хотел коснуться висящих в воде кораллов.

В этот миг вспыхнул луч света, окружив его пальцы белым сиянием.

Ему показалось, что сама его рука превратилась в органическое дерево.

Но это был свет фонарика.

Тактического фонарика, установленного на автоматическом оружии.

— Ты и правда думал, что с такими руками кто-то примет тебя за батрака?

Волокин повернул голову и улыбнулся. К нему приближались двое мужчин в черных гимнастерках. Он их узнал: управляющий и один из его церберов.

Дети Колонии.

Они не боялись касаться современных материалов. Каждый из них держал автомат МП-7 А1 марки «Хеклер amp;Кох». Оружие ближнего боя, созданное специально для «обработки» «усиленных» объектов, как написано в специальных пособиях. В переводе — людей в бронежилетах.

Волокин не ответил. В глубине души он и не сомневался, что этим все кончится. Зачем он бросился в пасть льва? В его куцем умишке одержимого саморазрушением нарка ответа не нашлось.