Дополнительным фактором, показывающим связь пиратов с Митридатом, была религия: многие пираты были митраистами. Наконец, не вызывает сомнения, что именно Рим и римлян пираты считали свой главной целью. Базы пиратов были в Киликии и на Кипре, а по мнению историков (вероятно преувеличенном), «число разбойничьих кораблей превышало тысячу». Дело в том, что они начали сами строить свои корабли и ковать оружие. «Уже они были победителями в морском бою над некоторыми из римских полководцев, в том числе над наместником Сицилии, у самых берегов Сицилии». В результате торговые пути оказались прерваны, а экономика республики переживала кризис. «Сами римляне испытывали особенно много бедствий: их провинции находились в тяжелом положении, и сами они, при своей многочисленности, терпели тяжкую нужду» (Арр. Mithr. 94). Иными словами, даже если на военный флот римлян пираты нападать не стали бы, то и тогда экономике республики они нанесли бы серьезный ущерб. Митридату это было на руку. Пираты (точнее, часть их) действовали в прямой тактической связи с царем: именно на пиратский корабль перешел Митридат во время бури у Халкедона, пираты помогали защищать Синопу.

Считается, что накануне Третьей войны Митридат собрал 140 тыс. пехоты и 16 тыс. конницы. Под Кизиком у него было вроде бы до 300 000 (вместе с обозом). Иными словами, они устанавливают соотношение воинов и обозников как 1:1. Цифры эти преувеличены более чем в 2 раза, о чем будет сказано ниже.

В реализации этого стратегического плана Митридата и Сертория важно было выдержать темп наступления. Однако именно темп и не удалось выдержать, хотя первоначально военная удача сопутствовала царю.

<p>Кампания 73 Г. до н.э</p>

Армия Митридата вторглась в Вифинию и разгромила римские войска у Халкедона. Римский наместник Котта испугался сражения и скрылся за стенами крепости. Командующий морскими силами Нуд попытался остановить понтийскую армию на подступах к городу, но Митридат опрокинул его. В панике римляне бежали к Халкедону, но так как испуганная стража опустила ворота, то многие погибли под стенами. В тот же день, понтийский флот, прорвав медную цепь, вошел в гавань крепости и увел римские корабли. Остатки армии Котты были заблокированы в Халкедоне и обречены. Мемнон сообщает, что «в морском сражении их [римлян] пало восемь тысяч, четыре тысячи пятьсот были взяты в плен; из пешего войска италов пало пять тысяч триста» (Мемn. XXXIX. 2)[149]. Иными словами, это дает основание предположить, что, даже если большинство экипажей кораблей были союзники, у Котты было не меньше легиона (скорее больше – кто-то ведь оставался в Халкедоне). За пределами Вифинии при захвате городов Азии серторианец Марий действовал как представитель римской власти, сенатор. В захваченные Митридатом «города Азии… въезжал туда, окруженный прислужниками, несшими связки розог и секиры, Митридат уступал ему первенство и следовал за ним, добровольно принимая облик подчиненного. А Марий одним городам даровал вольности, другие освободил именем Сертория от уплаты налогов» (Plut. Sеrt. 24).

Однако дальше темп наступления замедлился. К Халкедону подошла армия Лукулла – 5 легионов и 1600 всадников, однако римский полководец уклонялся от боя, затягивая войну, ограничивая свободу маневра противнику. Митридат, понимая, видимо, значение темпа наступления, ночью с главными силам двинулся от Халкедона к Кизику и здесь совершил стратегическую ошибку, увязнув на несколько месяцев. С военно-технической точки зрения понтийская армия была великолепно подготовлена к осаде. Царь окружил город рвами и насыпями. Штурм планировался одновременно с моря и с суши. Талантливый инженер, фессалиец Никонид соорудил осадную башню высотой в сто локтей, а на ней была установлена еще одна башня с катапультами. С такой высоты крепостная стена полностью простреливалась. На насыпях, окружающих город, также были установлены башни, баллисты и катапульты. Стены должны были разрушить тараны, закрытые «черепахами».

В гавани две связанные между собой пентеры несли на себе еще башню, с которой, когда она приближалась к стенам, выкидывался мост при помощи особого приспособления. Однако атака с моря захлебнулась, потому что только четыре царских солдата перебежали по этому мосту на стену, а остальные испугались. В результате эффект внезапности был упущен, кизикийцы попытались поджечь пентеры, на которых была установлена башня, и корабли Митридата отступили.

Штурм с суши сначала был более удачен. Пользуясь численным превосходством, понтийцы начали наступление в разных местах, стремясь сделать пролом в стене. К вечеру им это удалось – деревянные сооружения загорелись от зажигательных снарядов понтийцев, защитники отступили, затем тараны расшатали часть стены, и она рухнула.

Однако так как за стеной бушевал пожар, то солдаты Митридата не успели прорваться через горящие развалины, ночью же кизикийцы тотчас восстановили стену. Затем началась сильная буря, и она повалила деревянную осадную башню в сотню локтей высотой.