Читаем Митридатовы войны полностью

Гл. 4. (1) Митридат сказал: для него было бы весьма желательно обсудить вместе с собравшимися, должно ли с римлянами воевать или жить в мире с ними. (2) Но ведь в том, что следует сопротивляться нападающим, не сомневаются и те, кто не надеется на победу; ведь против разбойника все обнажают оружие, и если не ради спасения, то из чувства мести. (3) Впрочем, дело сейчас не в том, можно ли оставаться в бездействии, ведь речь идет не о враждебных настроениях, а уже произошло сражение; поэтому уже надо подумать, какими способами вести войну и на что можно надеяться. (4) [Лично] он, Митридат, уверен в победе, если только у [воинов] хватит мужества. Что римлян победить можно, самим солдатам ясно не меньше, чем ему, Митридату: ведь разбили же они уже Аквилия в Вифинии, а Мальтина в Каппадокии. (5) Но если на кого-нибудь больше действуют чужие примеры, чем собственный опыт, то он, Митридат, слыхал, что римляне были в трех битвах разбиты Пирром, царем Эпира, у которого было не больше пяти тысяч македонян. (6) Слыхал он также, что Ганнибал шестнадцать лет пробыл в Италии как победитель, а если он не захватил самую столицу, так это не потому, что римское войско ему помешало, а вследствие происков его врагов и завистников на родине. (7) Слыхал он, кроме того, что народы Трансальпинской Галлии вторглись в Италию, овладели многими крупнейшими городами и заняли там значительно более обширную область, чем те же галлы захватили в так называемой невоинственной Азии. (8) И, как говорят, Рим был не только побежден, но и взят галлами, так что [у римлян] осталась только вершина одного из их холмов, а врага они удалили [из своей страны] не оружием, а выкупом. (9) А ведь галльское племя [продолжал Митридат], которое всегда внушало римлянам страх, он насчитывает среди своих войск. Ибо те галлы, что живут в Азии, только местом своего жительства отличаются от тех, которые в свое время заняли Италию, (10) происхождение же, храбрость и способ ведения войны и у тех и у других одинаковы. Природные же дарования[у азиатских галлов] даже выше, настолько же, насколько более долгим и трудным был пройденный ими путь через Иллирию и Фракию [чем путь их соплеменников до Италии], причем пройти через эти страны было едва ли не труднее, чем овладеть теми, в которых они поселились, (II) [Далее Митридат сказал], что ему известно [также следующее]: сама Италия, с тех пор как основан Рим, никогда не была покорена им вполне, но постоянно в течение всего времени одни [италийские племена] упорно боролись за свою свободу, а некоторые из них – даже за право главенства в Италии. (12) Говорят, что многие италийские государства истребляли римские войска, а в некоторых случаях проводили римлян под ярмом, [подвергая их] этому новому виду бесчестия”. (13) Но чтобы не задерживаться на примерах, взятых из прошлого, и сейчас, в настоящее время, вся Италия охвачена восстанием, идет Марсийская война, италики требуют уже не свободы, но участия в управлении государством. (14) Но не менее, чем от этой войны, происходящей в Италии, римляне страдают от внутренней борьбы, борьбы между разными партиями среди влиятельнейших лиц в государстве, и эта назревающая гражданская война гораздо опаснее италийской. (15) В то же время, подобно урагану, кимвры из Германии наводнили Италию, несметные тысячи диких и жестоких людей. (16) И если римляне могут {еще] выдержать войну с каждым из этих племен в отдельности, то, когда подымутся все, они будут уничтожены. Поэтому он, Митридат, полагает, что у римлян даже не будет времени для войны с ним.