Читаем Мистический опыт полностью

Но семя не обязательно становится деревом — только потому, что оно является семенем. Каждое семя имеет право стать деревом, но не становится. Хотя семя имеет потенциальную возможность стать деревом, его еще необходимо посадить и удобрить. Чтобы стать деревом, семя должно прорасти, распасться и умереть как семя. Только то семя преображается в дерево, которое готово распасться и исчезнуть в почве. И если мы одновременно посмотрим на семя и дерево, расположив их рядом, трудно поверить, что крохотное семя может превратиться в большое дерево. Это кажется невозможным.

Кажется невозможным, что маленькое семечко превращается в большое дерево. У нас всегда возникает такое чувство, когда мы видим человека, подобного Кришне или Будде. Стоя рядом с Кришной, мы чувствуем, что быть похожим на него невозможно. Поэтому мы говорим: «Ты Бог, а мы — обычные люди; мы не можем быть как ты. Ты — аватар, инкарнация, а мы - просто жалкие люди, мы можем только кое-как влачить существование. Мы не в силах быть похожими на тебя». Когда Будда или Махавира встречались на нашем пути, мы касались их ног и говорили: «Ты тиртханкара, инкарнация, сын Бога, а мы очень обычные люди». Если бы семя могло говорить, оно могло бы сказать дереву то же самое: «Ты - Бог, а я - обычное семечко; разве я могу быть похожим на тебя?» Как может семя поверить, что в нем скрыто огромное дерево?

Но это факт: то, что сегодня является огромным деревом, когда-то было крошечным семенем, и вчерашнее семя завтра превратится в огромное дерево.

Бесконечные возможности скрываются в каждом из нас. Но до тех пор, пока мы не осознаем их, ни одно писание и ни один богочеловек не могут доказать их существование, как бы громко они ни кричали. И так и должно быть, потому что это обман чистой воды - верить в то, чего мы не знаем. Для нас лучше говорить, что мы не знаем, что такое Бог.

Но так же верно, что некоторые люди познали Бога. А другие люди знали их, и их жизнь из-за этого полностью изменилась; они увидели небесные цветы, цветущие повсюду вокруг них. Но мы не можем увидеть их, просто поклоняясь этим людям. К несчастью, религии остановились на поклонении. Но разве может семя стать деревом, поклоняясь ему? Река не может стать океаном, сколько бы она ни поклонялась ему. И сколько бы яйцо ни поклонялось птице, оно не может раскрыть крылья навстречу небесам. Яйцо должно сломать свою скорлупу; сначала оно должно исчезнуть как яйцо. Когда цыпленок впервые выходит из скорлупы, он не может себе представить, что сможет летать. Видя птиц, он не может поверить, что он тоже может летать. Даже когда его мать летает, даже когда мать призывает его взлететь, ему не хватает смелости, он дрожит. Он сидит на краю ветки и набирается мужества. Как может тот, кто никогда не летал, верить, что он может летать и отправиться в долгий путь, в необъятное небо?

Я прекрасно знаю, что в эти три дня вы тоже собираетесь сидеть на ветвях сосны и удивляться: неужели путешествие в неизвестное возможно? Как бы громко я ни призывал вас прыгнуть, совершить скачок, взлететь, вы не будете верить в то, что можете летать. Как птица, ни разу не расправлявшая крыльев, может поверить в возможность полета? Есть только один путь: прыгнуть. Однажды вам придется прыгнуть, не зная, что это такое. Это должен быть прыжок в темноту, с него все начинается.

Кто-то хочет научиться плавать. Он не будет неправ, если скажет, что он не войдет в реку, не умея плавать. Это звучит правильно и логично — как он может шагнуть в воду до того, как научится плавать? Но учитель скажет, что, не входя в реку, он не может научиться плавать. И этот спор может продолжаться без конца. Каково решение? Тренер будет настаивать, чтобы сначала он вошел в воду; иначе плавание невозможно. И он прав. На самом деле, обучение начинается с вхождения в реку. Все умеют плавать; вы не должны этому учиться. Если вы умеете плавать, вы знаете, что этому не нужно учиться. Все умеют плавать, но не все знают, как плавать методически правильно. Вы получаете метод, овладеваете им только после того, как входите в реку. В начале вы размахиваете руками и ногами, как придется, но чем больше вы плаваете, проявляете настойчивость, тем искуснее вы это делаете. Все умеют размахивать руками и ногами, но если вы тренируетесь некоторое время, размахивание становится более систематичным. Поэтому те, кто знает, говорят, что плавать не учатся; плавание вспоминают.

Знающие говорят, что переживание Бога - это вспоминание. Это не нечто, чему мы должны выучиться сегодня. В тот день, когда мы придем к знанию, мы воскликнем: «А, так вот что значит плавать! Мы могли сделать это в любое время, мы знали это. Но нам никогда не хватало смелости совершить прыжок, мы все время слонялись на берегу реки». Шаг в воду совершенно необходим, и работа начинается только тогда, когда вы внутри.