Читаем Мистический опыт полностью

Огромное. Сам термин «прана пратиштха» — оккультное установление священного образа, объекта поклонения, — означает, что мы создаем новое изображение, основанное на старом обещании. Посредством определенных знаков нам необходимо узнать, полностью ли выполняется данное некогда обещание. Со своей стороны, мы должны верно следовать старому соглашению; следует смотреть на изваяние или образ не как на обыкновенного идола, но как на живое существо. Мы должны подготовить все так, как мы сделали бы это по отношению к живому человеку, после этого начинаем получать и знаки, с которыми приходит понимание, что оккультная установка нового объекта поклонения принята. Но этот второй аспект полностью стерся из нашего знания. Если этих знаков нет, тогда, несмотря на то, что все сделано правильно, установление образа не удалось. Для успешного функционирования образа необходимо наличие знаков. По этой причине были зафиксированы особые оккультные знаки. Если такие знаки приходили, это воспринималось как факт принятия образа оккультными силами, что теперь этот образ жив и активен.

Предположим, вы установили в доме новое радио... Первым условием является исправность самого радиоприемника; все его компоненты должны быть в рабочем состоянии. Вы включаете шнур в электросеть, но не можете поймать ни единой программы, — значит, радио не работает. Это мертвый инструмент, который надо либо починить, либо заменить. Образ также является точкой получения, через которую физически мертвая просветленная личность выполняет данное ею обещание. Но если вы держите у себя изображение, о знаках одобрения которого вам ничего не известно, вы так никогда и не узнаете, мертво ли оно или живо.

Процесс установления образа делится на две части. Первая выполняется жрецом или священником. Ему известно, сколько мантр или молитв должно быть прочитано, какие условия необходимы для поклонения, какой обряд освящения следует предпринять, и так далее. Это половина работы. Вторая может быть исполнена только человеком, достигшим пятого уровня сознания. Когда такой человек объявляет, что образ живой, только тогда он действительно оживает. В наше время это стало почти невозможным; следовательно, наши храмы являются мертвыми. Современные храмы определенно мертвы.

Невозможно разрушить живой храм, потому что это не рядовое событие. Если же храм уничтожен, значит, принимаемое вами за живое было мертво, как, например, храм Соманат. История его разрушения очень странная и показательная для науки всех храмов. Этот храм обслуживало пятьсот пуджари — священнослужителей, у них не возникало и тени сомнения, что имеющееся изваяние живо, поэтому они были уверены в неуничтожимости храма. Священнослужители выполняли свои обязанности, но действие это являлось односторонним, потому что не было никого, кто мог бы сказать, живо изображение или мертво.

Однажды соседние правители, прослышав о приближении мусульманского захватчика Гажанави, предложили храму защиту, но священнослужители отклонили предложение, говоря, что никто не защитит их лучше изваяния. Извинившись, правители удалились, — а ведь священнослужители ошибались: идол был мертв. Жрецы пребывали в плену иллюзии в отношении могущества храмового образа, считая, что его могущество и покровительство защитит их от всех бед. Но пришел Гажанави и одним ударом меча разрубил идола на четыре части. Однако даже тогда до жрецов не дошло, что их божество-идол мертво. А ведь подобное невозможно: если божество живо, даже пылинке в храме не страшен меч варвара. Будь храм Соманат живым, к нему нельзя было бы даже приблизиться с дурными намерениями.

Но обычно наши храмы мертвы, потому что в них крайне трудно поддерживать живой дух. Живой храм — великое чудо. За этим кроется глубочайшее научное знание. В наши дни нет ни единого живого человека, которому эта наука была бы известна, и которому были бы по силам все необходимые приготовления. В современном мире класс людей, содержащих храмы как место торговли, столь велик, что если бы и нашелся провидец, обладающий знаниями, его не пустили бы туда даже на порог. Теперь храмы стали бизнесом, священнослужители заинтересованы в том, чтобы храм оставался мертвым. Живой храм не представляет интереса для нынешнего жреца. Ему нужен мертвый бог, которого можно закрыть на замок, а ключ держать в собственном кармане. Если храм связан с высшими силами, такому жрецу невозможно оставаться в нем. Поэтому священство так содействует возведению мертвых храмов, ведь столь людные места предоставляют им возможность заниматься процветающим бизнесом. В действительности, живой храм встречается крайне редко.