Читаем Мистерии полностью

– Передо мной все еще стоит тот образ, который вы вызвали в моем воображении, – лодка с парусом в виде полумесяца из голубого шелка, – сказала она, – это так красиво! Когда небо такое высокое, как сейчас, и такое глубокое, мне тоже начинает казаться, что я сама качаюсь там на волнах и ужу рыбу серебряной удочкой.

– Да, верно, сидеть в такой лодке куда больше подходит вам, чем мне.

Когда они дошли примерно до середины леса, она имела неосторожность спросить:

– Сколько вы еще здесь пробудете?

Она тут же пожалела о своем вопросе, ей хотелось бы взять его назад; но она сразу успокоилась, потому что он улыбнулся и уклонился от прямого ответа. Она была ему благодарна за проявленный им такт; он, наверное, заметил ее смущение.

– Ведь я живу там, где вы, – ответил он. – Я буду жить здесь, пока у меня хватит денег, – и добавил: – Одним словом, не очень долго.

Она поглядела на него, тоже улыбнулась и сказала:

– Не очень долго? А я слыхала, вы богаты.

На его лице снова появилось то таинственное выражение, которое бывало у него и прежде, и он ответил:

– Я богат? Послушайте, в городе ходят слухи, что я богач, что у меня, в частности, есть именье, стоящее немалую сумму, – но это все неправда. Прошу вас, не верьте этому, все это сказки. Нет у меня никакого имения, а просто крошечный клочок земли, и принадлежит он не мне одному, но и моей сестре тоже, да и то он фактически обесценен закладными и долгами. Поверьте, это истинная правда.

Она недоверчиво рассмеялась и сказала:

– Да, я уж знаю, когда речь идет о вас, вы всегда говорите только правду.

– Вы мне не верите? Сомневаетесь в том, что я говорю? Тогда разрешите рассказать вам, хотя для меня это и будет унизительно, но все же разрешите рассказать вам по порядку, как было дело. Вы, наверное, знаете, что в первый же день моего пребывания здесь, в городе, я прошел пять миль пешком, чтобы добраться до ближайшего городка, и послал оттуда самому себе три телеграммы, в которых говорилось о крупной сумме денег и об имении в Финляндии. Получив эти телеграммы, я оставил их распечатанными на столе в моем номере, они валялись там несколько дней, чтобы все в гостинице об этом узнали. Теперь вы мне верите? Разве история о моем состоянии – не грубый розыгрыш?

– Если только вы снова не клевещете на самого себя.

– Снова? Вы ошибаетесь, фрекен. Бог свидетель, я не лгу. Вот так.

Пауза.

– Но зачем вы это сделали, зачем вы посылаете самому себе телеграммы?

– Да, видите ли, если объяснить вам все по порядку, получится, пожалуй, чересчур длинно… Впрочем, можно и в двух словах: я сделал это, чтобы пустить пыль в глаза, чтобы привлечь к себе внимание в городе. Ха-ха-ха, вот вам все начистоту.

– Вы лжете!

– Клянусь, не лгу!

Пауза.

– Странный вы человек. Одному богу известно, чего вы добиваетесь. Сперва вы идете рядом со мной и… да, не стесняясь, делаете мне самые страстные признания; но стоило мне одной фразой призвать вас к благоразумию, как вы тут же обернулись другим человеком, выставляете себя шарлатаном, лжецом, обманщиком, бог знает кем… К чему все эти ухищрения? Поверьте, ни то ни другое нимало меня не трогает. Я слишком уравновешенный человек. Вся эта гениальность мне недоступна.

Она вдруг почувствовала себя оскорбленной.

– Сейчас я вовсе не собирался проявлять особой гениальности. Ведь для меня все потеряно; стоит ли зря стараться?

– Но зачем же вы мне рассказываете при каждом удобном случае что-то гадкое о себе? – воскликнула она гневно.

Он ответил медленно, с полным самообладанием:

– Чтобы произвести на вас впечатление, фрекен.

Они снова стояли и смотрели друг на друга. Он продолжал: