Вдруг в мыслях его наступает полная ясность, и за эти несколько мгновений незатемненного сознания он успевает бог весть сколько передумать. Он вспоминает также – и как только он упустил это из виду, – что еще позавчера вечером написал прощальное письмо сестре и бросил его в почтовый ящик. А он еще жив. Но письмо уже в пути, его нельзя остановить, оно уже далеко отсюда и неизбежно дойдет до адресата. Когда сестра его получит, он обязательно должен быть мертв. Да к тому же и кольцо пропало, так что выхода нет…

Он лязгает зубами и беспомощно озирается по сторонам, море – вот оно, совсем рядом, стоит ему только прыгнуть – и конец. Он косится на человека, сидящего на корме, тот по-прежнему отворачивает от него лицо, но при этом зорко следит за ним и готов схватить его при первом же движении. Но почему же он все время отворачивает лицо?

– Дайте-ка я помогу вам выйти из лодки, – говорит этот человек, обхватывает его и вытаскивает на берег.

– Спокойной ночи, – говорит Нагель и шагает прочь.

Но человек идет за ним следом, он явно не доверяет ему и во все глаза следит за каждым его движением. Нагель в ярости оглядывается, повторяет еще раз: «Спокойной ночи», – и тут же кидается к краю причала, чтобы прыгнуть в воду.

А человек снова хватает его.

– Ничего у вас не выйдет, – шепчет он Нагелю прямо в ухо. – Вы слишком хорошо плаваете, вам не удастся утонуть.

Нагель останавливается и задумывается. Да, он и в самом деле очень хорошо плавает, быть может, ему и не удастся утонуть. Он смотрит на этого человека, заглядывает ему прямо в лицо: перед ним страшная рожа – это Минутка.

Снова Минутка! Опять Минутка!

– Провались ты к черту в пекло, мерзкая, гнусная гадина! – кричит Нагель и убегает. Он качается словно пьяный, спотыкается, падает и снова поднимается на ноги, все кружится у него перед глазами, но он продолжает бежать, бежать по направлению к городу. Второй раз Минутка срывает его план. Господи, что же делать? Как все мелькает кругом. Что за странный гул стоит в городе. И Нагель снова падает на землю.

С усилием встает он на колени и в ужасе поводит головой из стороны в сторону. Слышишь, с моря кто-то зовет! Скоро пробьет полночь, а кольца все нет. И за ним ползет какая-то тварь, он слышит, как шуршит под ней земля, это пресмыкающееся с отвислым брюхом оставляет за собой мокрый след – этакий омерзительный живой иероглиф с лапами, растущими на голове, и огромным желтым когтем на носу. Прочь, прочь! Снова доносится зов с моря, и Нагель с воплем затыкает уши, только чтобы не слышать его.

Он вскакивает на ноги. Еще не все пропало, есть еще последнее средство, надежный шестизарядный револьвер, лучшая в мире вещь! И Нагель плачет от радости, он бежит со всех ног и плачет, исполненный благодарности за то, что появилась новая надежда. Но вдруг он вспоминает, что сейчас ночь, что все лавки закрыты и он не сможет купить револьвер. И, сраженный отчаянием, он падает как подкошенный лицом вниз, лбом оземь, но даже не вскрикивает.

В этот момент из дверей гостиницы выходит хозяин и еще несколько человек, чтобы узнать, что с ним.

Тут Нагель проснулся и в недоумении обвел глазами комнату. Значит, все это ему приснилось. Значит, в конце концов он все-таки заснул. Слава богу, все это только приснилось, он не вставал с кровати.

Несколько мгновений Нагель лежит неподвижно и думает. Он подносит руку к глазам: кольца нет. Он глядит на часы – полночь. Двенадцать часов ночи без нескольких минут. Быть может, беда миновала, быть может, он спасен! Но сердце его отчаянно колотится, и он дрожит с головы до ног. Быть может, быть может, пробьет двенадцать, и ничего не случится. Он еле удерживает часы в дрожащей руке. Он считает минуты… секунды…

Вдруг часы падают на пол, и он в ужасе вскакивает.

– Зовет! – шепчет он и, не мигая, смотрит в окно. Он торопливо натягивает на себя то, что попадается под руку, отворяет дверь и стремглав выбегает на улицу. Он боязливо озирается по сторонам, но никто как будто его не заметил. Со всех ног несется он к пристани, и шелковая спинка его жилета долго белеет в темноте. Вот он уже на набережной, он добегает до конца причала и прыгает в море.

Несколько пузырей появилось на поверхности воды.

<p>XXIII</p>

На другой год, в апреле, поздно ночью Дагни и Марта вместе шли по городу. Они провели вечер в гостях и теперь возвращались домой. Было темно, да и лед кое-где еще не стаял, поэтому они шли очень медленно.

– Я все думаю о том, что сегодня говорили про Нагеля, – сказала Дагни. – Многое было для меня неожиданно.

– А я ничего не слыхала, – ответила Марта, – я как раз выходила из комнаты.

– Но одного никто из них не знает, – продолжала Дагни. – Нагель еще прошлым летом уверял меня, что Минутка плохо кончит. Не понимаю, как он уже тогда мог это знать. Он говорил об этом задолго, задолго до того, как ты рассказала мне, что Минутка сделал с тобой.

– Неужели он уже тогда говорил это?

– Да.