— Летом как раз перед катастрофой я продала акции. Все это сейчас как в тумане — письма с требованиями о выкупе, доставка наличных, место обмена. А оказалось, все к лучшему. Небольшое приключение с тобой, Уолт, меня спасло. Сейчас я стою в десять раз дороже, чем до Депрессии.

— Ну, тогда конечно, в Вичите вам делать нечего. Давно ли вы переехали в Чикаго?

— Я здесь ненадолго по делам. Завтра утром возвращаюсь в Нью-Йорк.

— Готов спорить, на Пятую Авеню.

— И не проспорите, мистер Роули.

— Я это понял сразу, как только вас увидел. Сразу видно, вы при деньгах. Большие деньги пахнут особенно, и я очень люблю вдыхать их аромат.

— Это аромат нефти. Конечно, вонючая пакость, но если пропустить через кассовый аппарат, получаются отличные духи, ты согласен?

Она была та же, прежняя миссис Виттерспун. Она так же любила выпить, поговорить о деньгах — откупорьте вторую бутылку и затроньте любимую тему, и куда до нее было всем денежным мешкам с изжеванными сигарами. Все время, пока мы ели горячее, она говорила о сделках и инвестициях, а когда снова пришел мальчишка за тарелками, а официант принес карту десертов, ее вдруг осенило и она засияла, как лампочка. На часах у меня было без пятнадцати два. Через полчаса я намеревался уйти, будь хоть потоп, хоть землетрясение.

— Если ты, Уолт, захочешь приехать, — сказала она, — буду счастлива дать тебе место.

— Место? Какое место? Где?

— В Техасе. У меня новые буровые, и нужен кто-то присматривать.

— Я не разбираюсь в буровых.

— Ты смышленый. Ты быстро все схватываешь. Смотри, сколького ты за это время добился. Отличный костюм, дорогой ресторан, деньги в кошельке. Ты прошел большой путь, малыш. И не думай, я заметила, как ты поработал над речью. За весь обед ни одного «чего» или «а то».

— Да, я хорошо поработал. Не хотел больше ходить в «игнорамусах», так что кое-какие книжки читал и в словарик заглядывал. Решил выбраться из помойки.

— О том я и толкую. Ты можешь добиться всего, чего бы ни захотел. Когда тебе что-то нужно, у тебя все получается. Подумай, Уолт. Едем со мной, и года через два-три станем партнерами.

Это было шикарное предложение, но, приняв комплименты, я с надменным видом достал свой «кэмел» и покачал головой:

— Мне нравится то, что я делаю. Зачем мне ехать в Техас, если все, что нужно, у меня есть в Чикаго?

— Затем, что ты занимаешься здесь не своим делом, вот зачем. У бандитов нет будущего. Тебя либо пристрелят, либо посадят через год-другой.

— Какие такие бандиты? Я чист, как руки хирурга.

— Конечно. А Римский Папа — переодетый заклинатель змей.

Привезли тележку с десертом, и мы молча пощипывали эклеры. Не хотелось так заканчивать разговор, но оба мы были слишком упрямы, чтобы идти на попятную. Потом мы снова поговорили — о погоде, о подходивших выборах, но огонек погас, и его было не вернуть. Миссис Виттерспун рассердилась не зря. Нас свела вместе судьба, и нужно было быть полным идиотом, чтобы отказываться от ее подарка. Миссис Виттерспун сердилась правильно, однако я знал, у меня свой путь, и я был слишком самоуверен, чтобы увидеть, что у нас он один. Возможно, если бы в тот момент я не так спешил вставить своей подружке, то прислушался бы к миссис Виттерспун, но я спешил и был не в настроении заниматься самоанализом.

Мы быстро допили кофе, официант принес чек, и я выхватил его из-под носа у миссис Виттерспун.

— Я угощаю, — сказал я.

— Хорошо, мистер Важная Птица. Покажи себя, если так хочется. Но если вдруг поумнеешь, то ты знаешь, где меня искать. Может быть, ты опомнишься, когда будет еще не слишком поздно. — С этими словами она потянулась за сумочкой, достала визитку и осторожно вложила в мою ладонь. — О деньгах не беспокойся, — сказала она. — Если вдруг, когда ты обо мне вспомнишь, нечем будет заплатить за звонок, скажи телефонисту, что разговор за мой счет.

Но я так и не позвонил. Визитку я сунул в задний карман, искренне собираясь приберечь, но уже той же ночью я ее потерял. Учитывая, что последовало непосредственно после обеда, догадаться, куда она подевалась, было несложно. Визитная карточка миссис Виттерспун выскользнула из кармана, и ее либо выбросила горничная, либо она так и осталась валяться на полу в номере 409.

~~~

Я взял билет в одну сторону и экспрессом летел в Город Толстых, будто в мире не было силы, способной меня остановить. Меньше чем через год после встречи с миссис Виттерспун я получил второй подарок судьбы, когда в душный августовский день, отправившись в Арлингтон, в третьем заезде, совершенно от фонаря, поставил на одного жеребчика тысячу долларов. Если добавить, что жеребчика звали Чудо-мальчик, а также, что тогда я еще был суеверен и верил в приметы, то будет понятно, почему я так поступил. Это был не первый мой безрассудный поступок, однако жеребец пришел первым — а ставки на него шли сорок к одному, — и я понял, что Господь Бог на небесах снисходительно смотрит на мои глупости.