Читаем Мистер Селфридж полностью

Габи Деслис был тридцать один год, когда она познакомилась с Селфриджем, и она успела снискать скандальную известность благодаря череде романов с богатыми воздыхателями, включая юного (но на тот момент свергнутого) короля Португалии Мануэля, Вильгельма, принца Германии, и сына первого барона-разбойника Уолл-стрит Джея Гулда, Фрэнка Дж. Гулда. Она творила сенсации и на сцене, и в жизни. Габи родилась в Марселе в 1881 году и позднее переехала в Париж, где строила карьеру как солистка мюзиклов. Ко времени встречи с Селфриджем она была, пожалуй, самой известной личностью в шоу-бизнесе – по нынешним меркам ее можно было бы сравнить с Мэрилин Монро или Мадонной. Габи обожали артистки, горничные, секретари, лорды, леди – и Гарри Гордон Селфридж. Она неплохо танцевала. У нее были средние вокальные данные. Ее комедийные таланты были сносными, но не более. Однако все это порождало настоящую магию.

Деслис впервые появилась в поле зрения Гарри, открыв в 1912 году зимний сезон в дворцовом театре Альфреда Батта на Шафтсбери-авеню. В спектакле «Мадемуазель Шик» она играла даму полусвета, мечущуюся между любовью и деньгами, и в одной сцене раздевалась до нижнего белья. Такого шоу лондонские театралы не видели с тех времен, как сцену покинула Мод Аллан[20]. Габи была девушкой практичной. Деньги имели для нее значение. Однажды она заявила, что не пойдет в ресторан с мужчиной, «если он не готов заплатить пятьдесят фунтов за то, чтобы насладиться ее обществом за ужином» – секс включен не был. Богачи осыпали ее драгоценностями. Но, несмотря на множество подарков, она и сама зарабатывала немало и в переговорах не знала пощады. За одно турне по Америке ей платили три тысячи долларов в неделю, а когда она подписала контракт на съемки в Париже в фильме Актерской компании Адольфа Цукора, ее гонорар составил пятнадцать тысяч долларов плюс пять процентов от кассовых сборов. Неплохой заработок за двухнедельную работу.

Габи Деслис была на модной передовой, ее наряды попадали на обложки модных журналов. Она носила узкие юбки с перехватом ниже колен от Пуаре и легкие кружевные платья от Дусе. Ее экстравагантные сценические костюмы были созданы Этьеном Дрианом и заботливо сшиты в мастерских Пакин. Ее рисовал Эрте, фотографировал Жак-Анри Лартиг, бесконечно описывал журнал «Татлер» – Габи была селебрити еще до изобретения этого определения. Юный Сесил Битон[21] вспоминал, как она заворожила его: «С одной стороны, она была последовательницей парижских кокоток девяностых годов, с другой, будучи столь известной театральной личностью, – предшественницей целого глянцевого течения, которое спустя двадцать лет воплотила в себе Марлен Дитрих».

Отличительной чертой Габи были ее шляпы. Она так любила большие шляпы – огромные, размером с мельничное колесо, нагромождения из лент и перьев, – что на трансатлантических рейсах для них выкупалась отдельная каюта. Чем безумнее были шляпы, тем больше они нравились публике. Шляпы Габи – как и она сама – произвели такое впечатление на Битона в последующие годы, что вдохновили его на создание знаменитых туалетов Одри Хепберн и всю сцену с черно-белым балом в Аскоте в фильме «Моя прекрасная леди».

Сценическим партнером Габи был набриолиненный красавец Гарри Пилсер. Выдающийся танцор, Пилсер неустанно помогал Габи развивать свои навыки. Их специальные упражнения, известные как «скольжение Габи», были столь спортивны, что в какой-то момент она вовсе не касалась земли, обхватывая ногами талию Гарри.

В дурмане предвоенных месяцев молодежь танцевала так, будто это было делом жизни и смерти. В фешенебельных ночных клубах Нью-Йорка, в дымных парижских кабаках, на чайных вечерах в «Корнер-Хаусе» Лиона пары отрабатывали фокстрот. Фокстрот изобрел американский актер водевиля Гарри Фокс, но состояния на этом не нажил. Бедный Гарри Фокс сыграл эпизодические роли в нескольких мюзиклах, продемонстрировал потрясающий танец, неудачно женился на танцовщице Дженни Долли, а потом стоял в стороне, глядя, как танцоры международного масштаба, Вернон и Ирен Касл, присваивают себе его танец.

Каслы были предвестниками всех современных бальных танцев. Они оказали необычайное влияние на моду. Ирен первая из знаменитостей сделала короткую прическу-боб и скользила по паркету в платье без корсета от мадам Люсиль. Известный агент Бесси Марбери приметил эту пару в Париже в 1914 году и перевез в Нью-Йорк в том же году, учредив стильную танцевальную школу «Касл-Хаус», где дамы высшего света учились раскрепощаться. Каслы танцевали словно боги под новую синкопированную музыку, захлестнувшую Нью-Йорк, где, казалось, абсолютно все мычат себе под нос песни «Александрийского рэгтайм-оркестра» молодого композитора Ирвина Берлина.