На то, чтобы расчистить завалы после пожара, ушло больше года. Дельцам приходилось изворачиваться, и многие из них организовали конторы прямо у себя дома, пока Чикаго по кускам собирал себя заново под эгидой масштабной программы реконструкции. Филд и Лейтер купили здание на Маркет-стрит, и в этой штаб-квартире оптовой торговли строили планы на будущее. В это время Поттер Палмер разрабатывал проект нового «оте-ля мечты». Чтобы получить стартовый капитал, он продал кусок земли на Стейт-стрит за триста пятьдесят тысяч долларов расчетливым владельцам швейной компании «Зингер», которые как раз в то время вкладывали в недвижимость свои феноменальные доходы с продажи швейных машин.

Благодаря машинке Айзека Зингера и бумажным выкройкам, изобретенным Эллен Деморест, многие американские домохозяйки стали умелыми портнихами. С тяжелым сердцем наблюдая за этой переменой, многочисленные профессиональные портные бросились поднимать ставки, называясь вычурными французскими именами и даже выучивая пару фраз на этом языке, что гарантированно впечатляло клиенток. Но свежеразбогатевшим дамам было неинтересно сидеть дома. Теперь, когда журналы и пособия по моде, этикету и красоте сыпались из-под печатного станка как из рога изо-билия, тенденции менялись в мгновение ока. Женщины хотели выйти на люди и сами делать покупки, и это не ускользнуло от внимания департамента недвижимости Зингеров – компания вложила семьсот пятьдесят тысяч долларов в элегантное, облицованное мрамором здание на углу Стейт-стрит и Вашингтон-стрит. Оно было столь элегантным, что поговаривали, будто сам Александр Стюарт хотел приобрести его для филиала своего нью-йоркского магазина в Чикаго. Но Стюарт потерпел неудачу: здание было сдано в аренду компании «Филд и Лейтер», которая въехала туда осенью 1873 года. В тот же год рухнула Нью-Йоркская фондовая биржа и ввергла Америку в пучины кризиса. Ничего хорошего такое начало не сулило.

Глава 2. Исполняя дамские желания

Дизайнеры и маркетологи в сфере моды живут на-деждой, что новая тенденция завоюет доверие публики и станет бестселлером. Конечно, стоит этому произойти – и они вновь жаждут новинок, ведь в действительности на моде можно построить успешный бизнес именно потому, что каждая вещь неизбежно устаревает. Для самых ревностных ценителей продолжительность цикла составляет всего полгода, а появление нового эталона влечет за собой всевозможные перемены. Но даже сегодня редко случается так, чтобы за одну ночь у женщины устарел весь ее гардероб. Совсем иначе было, когда неудобные кринолины и чопорные дамские шляпы стали пережитком истории.

К началу 1870-х ни одна уважающая себя модница не позволила бы себе появиться на людях в юбке на обручах – революционные веяния моды вынудили дам сменить весь свой наряд от макушки до пяток. К восторгу торговцев тканями, эта перемена и возрождение модного в XVIII веке «полонеза» – дамского костюма, который можно описать как умелое сочетание подпруги и рукавов-буфф, – потребовали значительного количества материалов. Женщины затягивали себя в облегающий корсаж с высокой талией и узкими рукавами, а вниз надевали юбку с воланами, собранную сзади в пышные турнюры. Весь наряд, зачастую перегруженный рюшами, лентами и бахромой, словно бросал вызов всем молодым реформаторам в мире моды, отчаянно пытавшимся упростить дамские туалеты.

Во второй половине XIX века основоположником новых тенденций был Чарлз Фредерик Уорт. Родившийся в Линкольншире, Уорт проработал некоторое время в мастерских «Суон и Эдгар» на Пиккадилли, а потом несколько лет у различных торговцев шелком в Лондоне и Париже. В 1858 году он открыл собственный салон на рю де ла Пэ и стяжал славу как автор нарядов княгини Паулины фон Меттерних и императрицы Евгении. Мсье Уорт был достаточно эгоистичен, чтобы, подобно большинству титанов мира моды, считать себя всемогущим – но он не был первым в числе известных королевских кутюрье. Этой чести удостоилась Роз Бертен, портниха и модистка Марии Антуанетты. Более колоссальными, чем таланты Роз, были только счета, которые она предъявляла королеве. Но даже несмотря на то что она высылала принцессам в другие королевские дворы Европы маленьких кукол, одетых в миниатюрные копии ее нарядов, слава ее достигала ушей лишь нескольких сотен человек. Уорт же благодаря растущему влиянию прессы в Америке был первым всемирно известным дизайнером.