Читаем Мистер Капоне полностью

Как и вечный ребенок Билл Томпсон, О’Бэнион сохранял привлекательность, вызывающую неизменную симпатию со стороны окружающих. Из-за случайной детской травмы его правая нога была на четыре дюйма короче левой. Несмотря на подпрыгивающую походку, лишний вес, узкие ладони с изящными пальцами, О’Бэнион сохранил прекрасные боксерские навыки, приобретенные в юности при ограблениях уличных пьяниц. Из-за широких плеч, короткой шеи и круглого лица казалось, он не тянет на средний рост.

Ведя разговор, О’Бэнион имел привычку отклонять голову в сторону. Он никогда не был жестоким. Даже врагов О’Бэнион называл славными ребятами.

Он смотрел на мир с улыбкой, которая из-за холодных голубых глаз казалась застывшей ухмылкой.

Привычка пожимать всем руки, постоянные похлопывания собеседника по спине вызывали дружеское расположение, но вторая рука всегда оставалась свободной, чтобы выхватить револьвер, спрятанный в одном из карманов.

Как и Анна Торрио, жена О’Бэниона считала семейную жизнь идеальной, а поведение мужа безупречным, без каких-либо намеков на профессиональную дикость. Они познакомились на рождественском балу: Виола Каниф вернулась в Чикаго из школы в Айове. Дини и Виола поженились 5 февраля 1921 года, когда ей исполнилось восемнадцать лет (О’Бэниону к тому времени было двадцать девять). Хотя О’Бэнион владел собственным домом в Норд-Сайде на Ридж-стрит, 6081, молодожены поселились в большой квартире по Норд-Пайн Гроу-авеню, 3600. Дини никогда не курил, пил умеренно, а вечера предпочитал проводить дома, за пением под аккомпанемент фортепиано (инструмент стоил $14 000). «Он не был человеком, готовым бегать по ночным шоу для того, чтобы меня развлечь, – рассказывала Виола репортеру после смерти мужа. – Его редко приглашали на вечеринки друзья, все знали, насколько он любит находиться дома, а если такое и случалось, Дини никогда не уходил, не предупредив, куда направляется».

Он получал истинное удовольствие от работы, в которой причудливо переплетались манеры деликатного продавца цветочного магазина с одной стороны и дикие наклонности – с другой. О’Бэнион обожал цветы и с любовью ухаживал за ними.

Когда вместе с Гвоздем Мортоном О’Бэнион заинтересовался цветочным магнатом Чикаго Биллом Скофилдом, то купил долю в его бизнесе, а не выбил силой.

Позже Билл Скофилд оплакивал смерть обоих, особенно О’Бэниона, которого называл «самым славным парнем из всех, что когда-либо жили на этой земле».

Хотя у Дини появился еще один магазин, на севере, в Девоне, О’Бэнион выбрал штаб-квартирой Норд-Стейт, 738, напротив собора Холи-Нейм в богемной части Чикаго. С покупателями он был очень вежлив и принимал чеки, выписанные незнакомцами, словно клиент оказывал услугу.

Скофилд стал официальным флористом гангстерских похорон, что было чрезвычайно прибыльным бизнесом – букеты в несколько сотен долларов считались оскорблением: неписаный этикет требовал заказов на тысячи, даже если погибший и не имел больших успехов.

Вне магазина О’Бэнион порой допускал настолько странные шутки, что репортер написал: «о самом по-детски непосредственном гангстере, с которым пришлось иметь дело Торрио и Капоне». Импульсивные поступки О’Бэниона выглядели добрыми и забавными. Однажды, жарким летним днем, он заметил двух полицейских, стоящих напротив пивоварни Malt-Maid и явно ведущих негласное наблюдение.

«Здесь слишком жарко, – поприветствовал их Дини, – зайдите, выпейте по бокалу пива, заодно и обсудите ваши дела». Некоторые из его порывов заслуживали похвалы. Однажды Дини увидел плохо одетую девушку, которую задержали за поездку в товарном вагоне.

О’Бэнион прямо на месте организовал сбор средств для покупки ей одежды. Иногда его поведение было просто безрассудным. Один из ранних «сейфовых» налетов (как правило, неудачных) провалился отчасти из-за того, что ночной сторож в 3.30 утра обнаружил юных медвежатников, задорно горланящих популярную песенку, сидя на мусорном баке. Взломщиков нисколько не заботило, что они привлекают внимание.

Так же легко О’Бэнион мог превратиться и в убийцу. Полицейская прослушка перехватила звонок в цветочный магазин, что двое полицейских задержали грузовик с пивом Торрио (дело происходило до ссоры с Джоном). У перевозчиков было только $250, а полиция потребовала $300 за пропуск. «Триста долларов? – взревел О’Бэнион. – Этим бомжам в форме? Я пристрелю их за половину суммы!» Встревоженный купленный «слухач» дал знать о случившемся людям Торрио, и через некоторое время О’Бэниону снова позвонили: «Слушай, Дини, я только что разговаривал с Джоном, копы получили три сотни. Не нужно неприятностей».

оказались крайне

удачной парой.

Обе стороны охотно

приняли то, что они

могли друг другу

предложить.