Читаем Мистер Капоне полностью

Единственным близким, не коррумпированным партнером Томпсона был Роберт Кроу, прокурор штата (так в Иллинойсе называли окружных прокуроров) в 1920–1928 годах. Он родился в 1879 году в Пеории[39], окончил Йельскую школу права. Будучи ирландцем, женился на представительнице влиятельной итальянской семьи Кунео. Тесть Кроу был основателем первой оптовой торговой компании в городе. Кроу был среднего роста, крепкого сложения, с выдающейся вперед нижней челюстью, придававшей несколько дерзкий вид и подходившей его властной натуре.

Почти все в нем было неоднозначным. Кроу довольно долго проработал помощником прокурора штата и помощником корпоративного адвоката в Чикаго. После, на протяжении четырех лет, был судьей окружного суда. Кроу был самым молодым человеком в стране, занявшим эту должность. В тридцать восемь лет дослужился до звания главного судьи. Кроу был талантливым юристом. Работая прокурором штата, разбирал различные дела самостоятельно, что было довольно необычно при такой политически рискованной позиции: просчет мог очень больно ударить по голосам.

Он лично столкнулся с Кларенсом Дэрроу[40] в процессе Леопольда-Лэба[41].

С другой стороны, при нем ни один высокопоставленный гангстер не был осужден за серьезное преступление. Территориальные распри продолжались, и ни один из участников не понес наказания за убийство. По крайней мере в двух случаях, представляющих величайший интерес для Аль Капоне, сама политика Кроу исключала возможность каких-либо санкций. Кроу прибегал к помощи бандитских налетов во время выборов (это не выделяло его на фоне других). Что касается политической стороны, хоть он и презирал Томпсона, бросил все силы на предвыборную гонку 1920 года.

Джон Гэррети был умеренной версией Томпсона. Второй подряд начальник полиции, которого мэр был вынужден уволить под давлением разгневанной общественности. Гэррети разоблачили, когда он неумело пытался скрыть коррупционную деятельность. Гэррети был в сговоре с Майком Хайтлером, беспринципным сутенером (также занимавшимся махинациями с алкоголем). Томпсон заменил Гэррети Чарльзом Фитцморрисом, ставшим самым молодым начальником полиции города Чикаго в возрасте тридцати шести лет. Он работал журналистом, секретарем Картера Гаррисона, затем – Томпсона, которому продался перед выборами 1915 года. Мэр отдал новому начальнику полиции традиционное показное распоряжение «разобраться с негодяями».

Аль Капоне на скачках в Ливенворте во время перерыва. Чикаго. 20 июня 1931 года.

Рейды Фитцморриса принесли много шума и мало перемен. Он был шокирован, когда узнал, что в Чикаго, оказывается, существуют азартные игры. Разъяренный Фитцморрис разгромил несколько карточных комнат, опрокинул три рулетки у Иззи Лазаря и прервал несколько игр в кости. Он разогнал несколько сотен мелких правонарушителей, на которых даже были заведены полицейские протоколы. Вскоре даже такие рейды сошли на нет.

Как ни странно, Торрио положительно относился к рейдам. Если не брать в расчет безразличие и упрямство Колозимо, планам Торрио представляла угрозу только текущая криминальная волна. После окончания войны уровень уличной преступности сильно вырос. В 1919 году в Чикаго были убиты более трехсот человек. За одну неделю ноября совершено двести пятьдесят ограблений – рекордное количество. В начале года активные граждане сформировали Комиссию по предупреждению преступности Чикаго в надежде, что сделают то, чего полиция упорно не делала. Хотя страна страдала от послевоенной рецессии, Комиссия по предупреждению преступности Чикаго пришла к убеждению, что преступность в Чикаго «обусловлена вовсе не бедностью или трудной жизнью. Преступность является бизнесом». Этот бизнес вызывал возмущение граждан, мог спровоцировать репрессии против незаконной деятельности Торрио. Планы Торрио по созданию нелегального сервиса, который мог затмить все остальные источники доходов, оказались под серьезной угрозой.

«Ни к чему человек не стремится столь рьяно, как к установлению правил поведения для других людей», – писал Уильям Говард Тафт[42]. Большая часть американцев вряд ли вообще желала введения какого-либо сухого закона.

Члены «Антисалунной лиги»[43], основанной в 1893 году в Оберлине, штат Огайо, искренне верили, что без алкоголя жизнь станет лучше. Историк писал: «Они стремились создать мир, свободный от преступлений, желаний и греха, своего рода тысячелетний Канзас…»

Кампания быстро распространилась по всей стране. Она объединяла вдохновляющий идеализм и брутальную, жесткую политику. Лига прямо-таки терроризировала Конгресс. Как говорилось в популярной песне тех времен под названием «Что у них на Вас, господин конгрессмен?»: