Кроме того, процесс стали рассматривать как личное поражение судьи Уилкерсона, чего он не мог выносить спокойно. Позже прокурор Джонсон догадался, что Уилкерсон не мог смириться с хвастовством Капоне, что он отделается двумя с половиной годами. Уилкерсона коробило общественное мнение, что у Капоне есть «карманный» судья. Он слыл гордым человеком и, пребывая на этой государственной должности с 1922 года, заслуженно считался одним из лучших специалистов своего времени. Ранее Уилкерсон возглавлял комиссию по торговле Иллинойса, имел завидный послужной список, находясь на должности прокурора, а также считался очень успешным адвокатом с обширной гражданской и уголовной практикой. В любом случае никто и никогда не диктовал Джеймсу Уилкерсону условий.

никаких иллюзий о себе.

«Я не ангел, – говорил

он. – Я не стремлюсь быть

моделью для подражания

молодежи. Я делал очень

много вещей, которых

не хотел бы делать.

Но я не такой черный,

каким меня изображают.

Я человек, и у меня есть

сердце».

Адвокат Майк Ахерн появился в суде без Капоне 29 июня, накануне вынесения приговора, и попросил отсрочки в связи с тем, что его клиент завязан на гражданские судебные процессы во Флориде. При условии, что Капоне немедленно приступит к отбыванию срока, Уилкерсон отложил вынесение приговора на 30 июля. Со своей стороны Ахерн тонко намекнул, что, в конце концов, обвинение в заговоре носило недоказуемый характер, а обвинения в отношении налоговых нарушений никогда не приводили к тяжким последствиям. На это Уилкерсон зловеще ответил: «Заговор заговору – рознь, как, впрочем, и налоговые нарушения. Ваше мнение на этот счет я выслушаю 30 июля».

Судебный процесс, удерживающий Капоне во Флориде, напоминал цирк. На следующий день после июньского обвинительного заключения Капоне в Чикаго его адвокат из Майами, Винсент Гиблин, получивший постановление о наложении ареста на имущество Палм-Айленд, потребовал от Капоне $50 000 за судебные издержки. Тем же вечером Гиблин заставил шерифа сесть с ним в грузовик и начал вывозить плетеную мебель из застекленной веранды до вступления постановления в законную силу, то есть до полуночи. Как написала Daily News, «некоторые наблюдатели посмели выразить уверенность, что этот арест носил заказной характер с целью уклонения от уплаты налога на имущество».

По слухам, чтобы противостоять таким спекулятивным предположениям, Гиблин, «экс-футболист демонической энергии», ворвался на Палм-Айленд, 93, где, явно играя на публику, «схватил Капоне за воротник рубахи и пообещал ему забить зубы в глотку».

Адвокат Гиблин знал, что теперь Капоне, находясь в собственном доме, не обладает правом защиты собственности от нападения. Капоне не мог и воспользоваться услугами телохранителей, в свое время поразивших Сиси Паттерсон. Но для Капоне, бывшего вышибалы, не составляло труда нокаутировать бывшего футболиста.

Джек Сьюэлл, молодой владелец магазина одежды в Майами, когда-то спарринговал с самим Джином Тунни. Узнав об этом, Капоне попросил Сьюэлла с ним побоксировать. Сьюэлл решил, что тучный курильщик сигар не представляет для него особой угрозы. «Но я сразу понял, – вспоминал позже Сьюэлл, – мне придется нелегко. Капоне был крепким, как гвоздь, сильным, быстрым и обладал хорошей защитой». За дружеским поединком наблюдали четверо зорких охранников.

Капоне согласился выплатить Гиблину $10 000, из которых тот должен был оплатить $1000 как поручитель, а остальную сумму принять авансом, чтобы выступать представителем Капоне во всех дальнейших делах. Ни о каких $50 000 не шло и речи.

Незадолго до того, как Уилкерсон предоставил отсрочку оглашения приговора, Капоне посетил американское дерби в Вашингтон-Парке. С ним была гостья, вдова чемпиона в тяжелом весе, Боба Фитцсиммонса[202]. Соседние места занимали телохранители. Среди зрителей был прокурор Джордж Джонсон, пораженный, что восторженная толпа спела «This Is a Lonesome Town When You’re Not Around» Дюка Эллингтона в честь Капоне.

Пресса считала это победой Капоне. Казалось, поклонники были готовы петь серенады. Но, как сказал Капоне еще в Филадельфии: «Тюрьма – в любом случае дурное место. Не обольщайтесь». Но именно туда ему предстояло отправиться.

Глава 28

…Навсегда

За день до объявления приговора раздумывающий о снисхождении Капоне, в номере гостиницы Lexington, в домашних туфлях и черной шелковой пижаме, встретился с представителями прессы. «Покидая отель, – сказал Капоне, – я прощаюсь с рэкетом. Я решил с этим покончить, – его кулак ударил по столешнице, – полагаю, вернувшись из Ливенуорта, займусь честным бизнесом».