Читаем Мистер Капоне полностью

Новый чикагский руководитель сил по обеспечению соблюдения сухого закона Александр Джейми был эффективным и честным человеком. Двадцатишестилетний шурин Джейми, по имени Элиот Несс, работающий агентом запрета, являлся выпускником Чикагского университета, доктором философии и заядлым теннисистом. К концу сентября 1929 года Несс уговорил Джейми основать специальную группу агентов-рейдеров, состоящую из людей, не подверженных коррупции. Подразделение оказалось небольшим. Несс был назначен лидером группы из десяти человек. Газеты вскоре назовут их Неприкасаемыми. Они и установили прослушку в ночном клубе, который использовал Ральф в качестве штаб-квартиры.

Весь мир ломал голову над местоположением Капоне.

– Ральф на месте? – услышали агенты чей-то голос.

– Здесь, – раздался грубый голос Ральфа.

– Послушай, Ральф, мы в номере 718 в гостинице Western, – проговорил звонящий (отель Hawthorne недавно сменил название, чтобы восстановить репутацию). – Аль выходит из-под контроля. Он в ужасной форме. Приезжай, пожалуйста. Ты – единственный, кто может справиться, когда он напьется. Мы его полотенцами связали.

Протрезвев, Капоне решил отношения с полицией и прокуратурой.

Он позвонил адвокату Томми Нэшу и дал указание выяснить у Джона Стиджа, есть ли у полиции какие-либо конкретные обвинения. У полиции не было ордера на арест, но Капоне могли арестовать как хулигана. «Стидж хочет покончить с хулиганами», – пояснил Нэш. «Я приведу Капоне, – сказал Нэш. – Он хочет покончить со всем этим раз и навсегда». Тони Берарди, любимый фотокорреспондент Капоне, вместе с редактором чикагской газеты American Гарри Ридом сумел убедить Капоне отправиться к Стиджу. Берарди отправился с ним, чтобы сделать ценные кадры.

Они приехали на встречу со Стиджем и Гарри Дитчберном из прокуратуры в штаб-квартиру полиции. Дитчберн скользнул взглядом по забинтованной руке Капоне. «Обжегся, когда жарил мясо», – коротко пояснил Капоне любознательному прокурору. В ходе беседы в кабинет постоянно заглядывали детективы. «Хочу, чтобы мои парни знали Капоне в лицо, – объяснил Стидж. – Я приказал бросать его в камеру каждый раз, когда он появится на улице». На каких основаниях? «Вы недобропорядочный гражданин, – сказал Дитчберн. – Если бы вы шли по улице с братом и его кто-нибудь убил, вы бы все равно не сказали, кто убийца?»

– Ну… – сказал Капоне, который действительно почти ничего не сказал, когда погиб его брат Фрэнк. – Поставьте себя на мое место и подумайте, как поступили бы.

Далее Дитчберн заявил, что они должны защищать общество: количество убийств зашкаливало. «Вот почему мы, собственно, и собираемся выгнать вас из города», – закончил Стидж.

– Но, – запротестовал адвокат, – вы не имеете права арестовывать моего клиента, если нет доказательств совершения им какого-либо преступления. – Нэш повернулся к Дитчберну. – Вы как юрист знаете – полиция не может этого сделать.

– Я здесь не для того, чтобы указывать полиции, что ей делать, а что – нет. Я здесь, чтобы советовать, что делать. И я вовсе не заинтересован в защите Капоне. Если Капоне считает, что задержан неправомерно, пусть подает иск на незаконный арест.

Эта идея понравилась Стиджу:

– В общем, поступайте, как вам нравится. Подавайте на меня в суд…

– Я не хочу ни с кем судиться, – вступил в разговор Капоне. – Я хочу, чтобы меня не арестовали, если приеду в центр города.

– Не повезло, – огрызнулся Стидж. – Ваши дни в Чикаго сочтены. Как скоро вы уберетесь из города?

Капоне надеялся уехать во Флориду на следующей неделе, несмотря на телеграммы губернатора Карлтона. Стидж заметил Нэшу: «Посоветуйте своему клиенту покинуть Чикаго».

– Ленин, Троцкий и другие осуждали подобное отношение, – сказал адвокат.

– Очень надеюсь, Капоне отправится в Россию, – не растерялся в ответ заместитель начальника полиции Чикаго.

Затем Стидж устроил Капоне своеобразную экскурсию по зданию прокуратуры штата. Никто не хотел видеть Капоне в городе. Как сказал прокурор штата Джон Свенсон: «Если Капоне останется в городе, я немедленно позвоню начальнику полиции и прикажу арестовать его».

Вечером Капоне беседовал в своем номере в гостинице Lexington с Женевьев Форбс Геррик из газеты Tribune.

Капоне сказал: «Я получил год в Филадельфии не потому, что носил оружие, а потому, что моя фамилия – Капоне… Люди очень злые».

«Всю жизнь я продавал пиво и виски хорошим людям, предлагая товар, на который есть спрос. Бизнес держится на людях, трезвонящих обо мне на каждом углу. Самые ярые недоброжелатели не прочь разок-другой продегустировать мою продукцию.

У человека в этом бизнесе много клиентов. Если люди не станут пить пиво, парень, пытающийся его продать, будет выглядеть сумасшедшим.

На своем веку я повидал немало игорных домов. Ни разу не видел, чтобы кто-то взял человека на мушку и заставил войти в казино. Но я читал в газетах, как под дулом пистолета кассиров заставляют вскрывать банковские сейфы. Похоже, желание выпить страшнее, чем грабить банк. Возможно, я ошибаюсь».

Капоне устал и хотел, чтобы его оставили в покое: