Ожидая их ответа, принц добавил:

— Думаю, вам обоим необходим долгий отпуск, а этот круиз продлится семнадцать месяцев.

Мадам Ленора обратила взор к любимому коту.

Голубой Котик, охваченный восторгом при мысли о кругосветном путешествии с королевским покровителем и величайшей певицей на свете, закивал, принимая предложение.

Пока длилось это плавание по морям, все трое стали неразлучными друзьями. И почти каждый вечер, по велению принца, Голубой Котик развлекал всех рассказами о своих похождениях, перемежая их игрой на гитаре, пением и танцами в мягкой обуви. Его повесть чуть менялась от вечера к вечеру, в истории появлялись новые детали, дополнения, не рассказанные ранее, и это так развлекало принца и мадам Ленору, что в пути они не скучали ни минуты. Они стали знаменитым трио, славным на долгие времена.

ENCORE[5]

перев. В. Нугатова

— Он каждый вечер пропадает в греческом ресторане. Я думала, ты об этом знаешь, — сказала Мерта брату.

— Что он там делает? — с усталой заботливостью спросил Спенс.

— Я не хожу по греческим ресторанам и не шпионю за ним.

— Тогда почему ты уверена, что он пропадает там каждый вечер?

— Как я могу быть уверена? Его не любят в колледже. Он говорит, что ему нравится беседовать о живописи со Спиро — сыном владельца ресторана. Я не знаю, чем они там занимаются!

— Ну так и не говори, если не знаешь, — сказал брат. Он встал и взял шляпу, намереваясь уйти.

— Разумеется, — в волнении продолжала она, шагнув навстречу, чтобы его задержать, — в этом виноват не только Спиро, понимаешь? С Гиббсом тоже что-то не так. Я же сказала, его не любят в колледже. Его не пригласили вступить в братство, понимаешь? И, наверное, ресторан это компенсирует. Его двери открыты круглые сутки.

— Возможно, тебе следует обустроить дом, чтобы он мог приводить друзей? — как-то холодно и невыразительно произнес Спенс.

— Скажешь еще, — возразила она почти бесстрастно. — Наверное, ты совсем не представляешь себе этот дом. Не дом, а квартира, да и я — незамужняя женщина.

— Знаю, Мерта, знаю. Ты все сделала сама. Никто и пальцем не пошевелил, — казалось, при этих словах он стряхнул с себя усталость и посмотрел на нее с искренним сочувствием.

— Я не пытаюсь тебя разжалобить. Просто хотела рассказать кому-нибудь о том, что происходит в «Спиро». Мне нужно было с кем-то поговорить.

— По-моему, «Спиро» — идеальное для него место, — сказал Спенс.

— А как же эти ужасные отец и дед Спиро? — закричала она, словно заметив издалека что-то страшное и омерзительное.

— Мацукасы? — Спенс удивился ее горячности.

— Да, Мацукасы! С большущими глазами и черными бородами! Старый господин Мацукас, дед, как-то вечером пришел сюда и нахамил мне.

— Не верю, — сказал Спенс.

— Ты хочешь сказать, я выдумываю? — упрекнула она брата.

— Нет-нет, просто не могу себе представить.

— И вот теперь, — вернулась она к животрепещущей теме, — Гиббс сидит там все время, как у себя дома.

— Ты говорила об этом с ним, Мерта?

— Я не могу. Нельзя же его пилить: не ходи вечером в греческий ресторан. Вероятно, для него это — шикарная другая жизнь. Совершенно иная. Старик запретил устанавливать музыкальные автоматы, телевизор и тому подобное, а Гиббсу ведь нравится все забавное и оригинальное. Но там нет ничего забавного или оригинального, хотя, возможно, Спиро… Туда не ходит никто из студенческой братии, Гиббс защищен там от их нападок и может спокойно пить кофе.

— Какая скучища — пить кофе в паршивой греческой забегаловке! Не понимаю, почему мать должна волноваться, что туда ходит ее сын, да еще и поднимать меня из постели, чтобы поговорить об этом!

— Ах, Спенс, — назойливо продолжала она, — он не должен туда ходить. Неужели ты не понимаешь? Ему нельзя там находиться.

— Абсолютно ничего не понимаю, — возразил Спенс. — И я попросил бы тебя, Мерта, больше не вызывать меня в столь поздний час, чтобы поговорить о своем сыне, ведь он уже почти взрослый человек. В конце концов, у меня есть еще и работа.

Она уставилась на него.

— Мне нужно было поговорить с кем-нибудь о Спиро.

— Так вот о ком ты хотела поговорить — о Спиро, — сказал Спенс с растущим раздражением в голосе.

— Спиро, — неуверенно проговорила она, будто о нем напомнил сам Спенс, — меня никогда особо не интересовал этот молодой человек.

— Почему? — Спенс решил переключить ее внимание на неопределенный и косвенный вопрос, полагая, что именно таков ее тип мышления.

— Ну, Спиро рисует все эти странные штуки.

— Странные? — переспросил он. — А, по-моему, они вполне хороши.

— Не нравится мне этот Спиро, — сказала она.

— Почему же ты не пригласишь его, если он нравится твоему сыну? — брат переложил всю ответственность на нее.

— Когда целый день вкалываешь на фабрике, Спенс…

— Тебе лишь бы на фабрике вкалывать, — раздраженно отрезал он.

— Я надеялась, родной брат проявит ко мне больше чуткости, — ответила она с холодной яростью.

— А ты — к Гиббсу.

— Спенс, прошу тебя.