Читаем Мишка Миронова полностью

Графин Соня давно поставила на стол, мучить Артема ей не хотелось. Вместо этого она пыталась понять по его движениям, что ему видится.

Дурак, надо было сбежать куда-нибудь. А вместо этого сам пришел, по первому зову. Наверное, надеялся, что ему все объяснят и окажется, что бояться нечего. Зря. Соня хорошо понимала, что обращается в первую очередь к самой себе. Артем в это мгновение ничего не слышал. Конечно, Соне было не плевать на Артема, потому что плевать на людей, даже из мира, было нельзя. К тому же вскоре ей самой предстояло жить в мире, а значит, надо было привыкать к обычным, ненастоящим, нехорошим чувствам. Вот только оставалась пара дел перед исходом в мир. Прощения у Бога Соня уже попросила. Теперь пора было попросить прощения у близких.

Телефон в кармане повибрировал, успокоился. Мишка сжалась в комок и попыталась заснуть, просто чтобы больше не думать. Из гостиной пахнуло шампанским и чем-то сладким.

Господи, успокой мысли и укроти страдание, дай передышку. Дай телу отдых, дай отдых вечной душе, дай отдых мне всей, целиком. Чтобы не болела голова, чтобы сердце перестало биться так часто и чтобы кожа перестала ходить мурашками. Выключи телефон.

Мишка задремала, закрыв лицо руками, и даже во сне чувствовала, как резко работает сердце и как на пол капают слезы. Пальцы сжимали виски, будто пытаясь вырвать глаза из черепа. Где-то совсем рядом раздался звон. Мишка сжалась сильнее, попыталась втянуть ноги, прячась от нестерпимого холода.

– Господи, прости меня, прости, прости, прости, – зашептала Мишка. Звон усилился. Завибрировал телефон. – Прости, прости, прости. – Мишка перекатилась по полу, попыталась заткнуть уши, спрятаться. Кто-то звонил в дверь снизу, с улицы. – Прости, прости… – Мишка попыталась подняться, упала, ударилась головой об пол и так и осталась лежать. – Прости… – В голове что-то разорвалось, и Мишка перестала слышать звон. Ее собственное дыхание будто растворилось. Если кто-то все еще звонил в дверь, Мишка больше этого не слышала – она снова впала в забытье.

Ее разбудила тишина. Не было дыхания. Не было стука сердца. Не было звона в ушах. Мишка поднялась с пола, подошла к двери, увидела мигающий значок возле трубки домофона.

– Кто там? – спросила Мишка. На той стороне что-то ответили. – Вас не слышно, – сказала Мишка. От злости она даже стукнула кулаком по стене. – Вас не слышно!

– Это Нина, – прошуршал домофон. – Нина Суворова, пожалуйста, пустите.

– Что? Сколько сейчас времени? – Мишка огляделась, увидела себя в зеркале, дернулась отвернуться.

– Пожалуйста, мне нужно с вами поговорить, – сказала Нина.

– Завтра, – сказала Мишка, чувствуя, что скоро снова упадет на пол.

– Нет. Прямо сейчас. – Нинин голос задрожал. – Я вам все расскажу, только пустите.

– Что расскажете? – спросила Мишка. Она все еще не понимала, с кем говорит.

– Про телефон, – сказала Нина, и Мишка вдруг поняла, что та сильно пьяна.

– Уходите, – сказала Мишка. – Я не буду с вами разговаривать.

– Пожа… – Нинин голос оборвался на середине слова. Из трубки донесся хрип, за которым последовали гудки.

Мишка бросила трубку, подошла к зеркалу, не узнала себя. Словно во сне она прошла в ванную, включила воду. Десять минут спустя она уже умылась и спускалась по лестнице, потому что ни о чем, кроме странного разговора, думать все равно не получалось. У двери с домофоном Мишка замерла, прислушиваясь. Снаружи не донеслось ни звука. Осторожно, готовясь отпрыгнуть в любой момент, Мишка нажала на кнопку в стене и открыла дверь.

На улице было темно, но подход к подъезду был освещен одиноким фонарем. На земле, сбоку, лежала какая-то черная куча. Мишка сделала осторожный шаг и увидела залитое кровью лицо Нины Суворовой. Почти сразу слева метнулась тень, но Мишка дернула на себя дверь, и что-то железное ударилось о створку, с противным звоном отскочило в темноту. Мишка рванулась вверх по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Слезы на щеках совсем высохли, сердце выпрыгивало из груди. Мишка вкатилась в квартиру, захлопнула за собой дверь, повернула замок два раза до упора. Пора было звонить дяде Сереже.

Перед смертью Нина ничего не видела. Она все сделала правильно, как сказал Рим: если ей есть что рассказать, то нужно пойти к этой Мишке и все ей выложить.

Вот только адреса у Нины не было. И она решила ничего не говорить, а потом напилась и передумала. Подумаешь, брала телефон, ничего больше она не делала. Написала Арту, соврала, что Ивану нужен адрес Мишки, чтобы дать одному чуваку, который может пробить ее по полицейским базам данных. Арт прислал адрес. И откуда только он его знал?

Нина лежала под фонарем. Вокруг что-то шумело и переливалось. Наверное, это вершиковские ангелы приехали, чтобы забрать ее в рай. Если бы она была жива, то рассмеялась бы.