Читаем Мишка Forever полностью

- Не очень-то и хотелось, если честно. Хотя, вообще-то, надо было бы с этими... с этими, - не знаю даже, как и сказать-то! Такого парня профукать! Если б не Мишка, пропал бы пацан, - а ведь какой пацан, - золото! А, ладно... Ну, куда же ты балык, не надо его в холодильник.

- Я телятину запекла, как Вадик любит, с сыром и оливками. О, это Миша, наверное, иди открывай.

Я, открыв дверь, отпрыгиваю в сторону, так, чтобы меня не задел Борман. А тот, пулей, визжа от предвкушения, несётся, спотыкаясь и скользя на паркете, прямиком на кухню.

- Ох ты ж! Мама, балык! Вадька, Егор!

Мы, толпой, бросаемся спасать наш праздничный обед. На кухне мама стоит с поднятыми руками, подняв балык и окорок повыше, а Борька исполняет вокруг неё какой-то собачий вариант боевого гопака. И при этом не перестаёт визжать почти на ультразвуке. Мы втроём с Мишкой и Егором ловим этого голодающего. Почему втроём? Потому, что Вадька, согнувшись пополам от смеха, помощь нам оказывает чисто виртуальную, - бестолковыми, невразумительными советами.

- Ну и псина у вас, Соболевы! Мишка, мне одно непонятно, какого немцы войну умудрились проиграть, - с такими-то собаками! Вадька, хорош ржать! Восемь месяцев щенку всего, а хлопот, как от всего питомника "Waffen SS"!

- Тётя Наташа, здравствуйте! Тут вот икра и крабы ещё. А лимоны у вас есть, а то я забыл купить? Ладно, обойдёмся. Ребята, тащите Бормана отсюда, нечего ему здесь. Ил, держи шарф Вадькин, и мобильник твой, растеряшки вы оба.

- Сам ты! Спасибо... Вадька, кому сказано, чешите отсюда. Блин, надо табличку на кухне вывесить. А, да, - Борман же по-русски не того... По-немецки надо... Вадик, как по-немецки, - "собакам вход воспрещён"?

- Это, как его... щас, погоди, а дайте Борьке сосиску какую-нибудь, а то... "den Hunden ist es verboten", вот как. Пошли, Егор, отсюда. Bormann, auf den Ausgang!

Пока Егорка с тихим восхищением смотрит на Вадьку, Борман исхитряется сожрать у него из рук сосиску. Я, без лишних слов, выталкиваю мальчишек с Борькой из кухни. Мишка, накинув пальто на спинку стула, моет руки над кухонной раковиной.

- В ванную нельзя пойти? - ворчу я.

- Илья, отстань от него, - говорит мама. - Устал, Мишенька?

- Есть такое дело, тёть Наташа, - благодарно отзывается Мишка. - Притомились ноженьки, умотались рученьки! Наоборот, то есть... Но ничего! Главное, что всё позади, - теперь Егорка мой законный сын! А то неопределенность эта, проклятая...

- Ну, не знаю, Мишка, не знаю. Насчёт позади... Впереди ещё, знаешь, сколько? Растёт ведь человек. Мам, послушай, - а может нам тоже собаку завести? Чего-нибудь такого, - мастиффа там, какого-нибудь, а? А то Вадька меня совсем достал.

- А почему мастиффа? - спокойно говорит мама. - Давай уж сразу берберийского льва! Миша, а как он сам-то, - Егор, я имею в виду?

- Нормально, - Мишка пожимает плечами. - Ил вот считает, что обвыкнется.

- А ты?

- А что я? Люблю я его, аж до колик. Такой парень! Вчера после суда говорит мне: - "А может, я работать пойду?" На заправке, говорит, пацаны, мол, неплохо получают. А то, мол, говорит, столько денег ты на меня убухал... Представляете, а? Я аж... Тёть Наташ! Вы чего? Вот же блин, а, Илья...

- Мама! Ну, пожалуйста!

- Всё, всё, мальчики, не буду. Слёзы сами, как-то... Какие вы у нас, всё-таки! И Вадик вот, и Егорка. Алексей Михайлович и Катя тоже не нарадуются. А съезжу ка я к ним завтра! Точно. С Нового Года не встречались. Всё телефон, да телефон. Ну, мы обедать будем или нет, а то давайте на стол накрывать. В столовой, да, Илюша?

- В столовой, только я покурю сначала. Айда, Мишка, в кабинет. Мам, ты что сказать хочешь?

- Точно! - вякает Мишка. - Хорошие какие стихи, чьи это?

Мама выжидающе смотрит на меня.

- Шефнер? - брякаю я наугад. - Нет? Ну, Тарковский, тогда, который старший.

- Иди отсюда, невежа! Это Леонид Мартынов, Мишенька, сейчас он не очень популярен.

- Пошли, Мишка. А я, мама, не невежа! Просто в искусстве я узкий специалист.