Читаем Мишка Forever полностью

Я звоню домой, говорю маме, что Соболев с Егоркой у нас на выходные, пока она думает, как встречать гостей, я сообщаю ей новость о Егоре. Мама некоторое время молчит, а потом дрожащим голосом поздравляет нас с Мишкой. Я чувствую, что она сейчас расплачется, - ещё бы! Мама переживала всю эту историю с усыновлением Егорки, чуть ли не эмоциональнее даже, чем мы с Мишкой. Я быстренько перевожу разговор на Бормана, тот, услышав своё имя, пытается прорваться ко мне на переднее сиденье. Дальнейший разговор, разумеется, становится, абсолютно невозможен. Кое-как договорив, я, оставив попытки отбиться от этого невменяемого фольксштурмовца по-хорошему, дую ему в морду сигаретным дымом. Не ожидавший от меня такой подлости Борька, оскорблёно скуля и отчаянно мотая ушами, прячет морду между лапами. Продемонстрировав Борману преимущества Homo Sapiens как вида, я выбрасываю бычок в окно, и торопливо его закрываю. Бр-р-р, ну и холодина же! Похоже, зима в этом году взбесилась, никогда же такого мороза не было! И синоптики то же самое говорят, - впервые за всю историю наблюдений. Хотя синоптики эти... По ним выходит, - у нас на Южном Урале субтропики должны сейчас цвести! Глобальное потепление, мать их...

В тот день, двадцать лет назад, всё было по-другому. Всегда тепло, когда идёт снег, но тогда было тепло по-особенному, - стало ясно, что будет, обязательно будет весна... Как же я заснул тогда? Да нормально я тогда заснул. Если честно, то заснул я, как убитый...

***

Заснул я просто, как убитый! Но сон мне всё-таки приснился. В этом сне Мишка, невиданными мною приёмами самбо, ловко раскидывал тех двух уродов по углам проклятой подсобки. "Мало? Ещё? Только суньтесь к пацану, гады! - кричал в том сне Мишка, - На! Это мой Ил! Мой самолётик! Мы с ним летать будем! На! Твари! Возьми их, Корнет, фас их!" Появившийся, как всегда бывает в снах, из ниоткуда Корнет, брезгливо поджав острые уши, тащил обоих этих гадов за шиворот прочь из моей жизни... Рр-р-р-р! Др-р-р! Др-р-рян-нь!

Я хлопаю рукой по будильнику, который радостно, - а ему-то что! - подпрыгивает на тумбочке возле моего дивана. У-у, проклятый, в мусорку бы тебя! Тоже мне, - "Слава"! Вот вырасту, найду такую работу, чтобы будильниками никакими и не пахло.

- Илюша, ты встаёшь?

- Я умер, мам!

- А как же ты со мной тогда разговариваешь?

- Ну, значит, после смерти я стал привидением. Ой, ну мам! Не щекотайся! Ну, всё, всё, - встаю!

- А ну-ка, дай-ка я лицо твоё посмотрю.

Мама обхватывает ладонями меня за щёки и, чуть сжав их, рассматривает моё лицо.

- Хорош, красавчик! - она смеётся и чмокает меня в нос.

- Что, здорово заметно? Ну, пусти же! Здорово, да?

- Самую чуточку. Не переживай, Илюшка, тебе это не вредит. А вот под ноги смотреть надо, всё-таки! Ворон, поди, считал?

- Мам, ну хватит, вчера всё сказала. Пошёл я в ванную.

В ванной я, пустив воду, критически рассматриваю себя в зеркале. Ну, в общем-то, и правда, сойдёт. Умываюсь я всё-таки, с некоторой осторожностью. Странно, - думаю я, - почему-то ничего не болит. А фонарь, всё-таки, будет. Н-да. Собственно, он уже есть.

А всё же я молодец, - как я вчера с алгеброй-то! И сидеть очень уж не пришлось, всё как-то само по себе получилось. И ведь не оценит никто! Мама? Ну, что мама... Похвалит, конечно, - ну, двучлены, ну, - молодец, мол, Илья! А как они мне дались? Икс в степени н, минус а, равно... Тут я вдруг, совершено неожиданно, вспоминаю о Мишке этом. Я даже зубы перестаю чистить. Чего это я? Он-то тут при чём? Какое ему дело до моей алгебры, и какое мне дело до него? И вообще, не надо бы мне с ним встречаться, на глаза ему попадаться не стоит даже. Погоди-ка! А ведь восьмые классы во вторую смену учатся. Ну, точно! По крайней мере, в школе не столкнёмся. Однако, вместо облегчения, я чувствую какую-то лёгкую досаду. Да что со мной? Парень, как парень. Ну, разговаривает он со мной как-то необычно, ну и что. Да, наверное, в этом всё дело, - решаю я. Со мной ещё никто так не говорил. Из старших, имею я в виду. Так, - по настоящему, всерьёз, как с равным. Даже мама, даже когда дед умер. Тренер мой, Сергей Владимирович, - ну да, он ко мне относится получше, чем к другим пацанам, но это после того случая, когда Тошка меня чуть не заколол. Вот дед Илья... Да тоже! Последние его годы, когда я начал что-то соображать, он жил главным образом своими воспоминаниями. Кавалерийские лавы, сабельные атаки, крови по колено... Ордена. А Мишка, - тот...

- Илюшка! Мне тебя из ванной выковыривать, что ли? Опоздать хочешь, да?

- Мама, я завтракать не буду.

- Что за новости?

- Не хочу.

- Ага, значит, ты хочешь, чтобы я тебе бутерброды в сумку положила?

- Ну, уж нет! - я ужасаюсь. - Поем, только много не надо!

- У тебя сегодня сколько уроков?

- Ух-ты! Ветчина! Ты что ж вчера не сказала? А где взяла? Мам, мы же хотели на талоны пельменей купить! Брысь, Пират, тебе рыба будет.

- Не сказала, потому что забыла. Как твою героическую физиономию увидала, так и забыла. Нам заказ дали. Там ещё шпроты, гречки кило и масло шоколадное. Так когда придёшь?