– Это так чудесно звучит! – признался он, догоняя Молли. – Более чем чудесно. Теперь мы станем настоящей семьей. Просто не могу дождаться. Смотри, мужчина, кажется, хочет подарить Эмме змея. Пойдем поблагодарим их за то, что присмотрели за ней. – Но вместо того чтобы шагнуть к девочке, неожиданно замер и притянул Молли к себе:

– Я когда-нибудь говорил, что ты самая прекрасная женщина на свете? И становишься все прекраснее с каждым днем?

– Нет. Только что у меня красивые волосы.

– И это тоже. Волосы – твое главное достоинство и предмет гордости. – Он протянул руку и навил густую прядь себе на палец-. – На ощупь совсем как шелк. Ты настоящая королева. И каждая крошечная косточка в этом худеньком тельце – само совершенство.

Он весело воззрился на Эмму, запыхавшуюся от бега, усталую, но довольную.

– Я тебе не противен, Молли?

– Поверь, ты мне очень нравишься, – выпалила она, смущенно ковыряя землю носком сапожка, и наконец набралась храбрости бросить на него взгляд сквозь длиннющие ресницы. – Особенно твое тело.

На какое-то мгновение Молли показалось, что он заключит ее в объятия. И она бы не сопротивлялась, но Рамзи поспешно отступил.

– Вот и прекрасно. Неплохое начало. Давай поженимся, Молли, как только вернемся домой. Остановимся по пути в Лас-Вегасе и устроим медовый месяц до свадьбы. Что ты на это скажешь?

«И что такое вообще любовь?» – подумала она, медленно наклоняя голову.

Но всем грандиозным планам не суждено было осуществиться. Не осталось даже времени сказать Эмме о появлении нового папочки. Портье в Дромоленд-Касл вручил им две записки, принятые по телефону, и факс от Савича.

* * *

Они вылетели из Шеннона в Чикаго бизнес-классом, сидя в среднем трехместном ряду. Эмма устроилась между ними и проспала почти всю дорогу, удобно улегшись на трех подушках и укрывшись одеялом, из-под которого выглядывало пианино. Все дни, проведенные в Ирландии, оно стояло в углу номера, совершенно позабытое Эммой, пока они не вернулись с проулки Молли, прочитав записки, побледнела, Рамзи выругался и ринулся собирать вещи.

Молли заметила, что шнурок на кроссовке дочери развязался и болтается. Она долго смотрела на него, прежде чем стянуть с маленькой ножки кроссовку. На Эмме были клетчатые носки. Молли только вчера их постирала.

Они почти не разговаривали. Судьба снова больно ударила ее. Душа Молли оцепенела, но она была благодарна за опустошенность, овладевшую телом и мозгом.

Наконец она выговорила едва слышно, чтобы не разбудить Эмму:

– Я не верю. Все твержу себе, что это ошибка и что Ив жестоко пошутила.

– Понимаю.

– Теперь они прищучат Шейкера?

– Трудно сказать. Мы все узнаем, когда доберемся до Чикаго. Слушай, твой отец еще жив. Одному Господу известно, как ему удалось выкарабкаться, но он жив, и это хороший знак.

– А может, его уже нет на свете. – Молли осеклась, глядя на пустой киноэкран прямо перед ее носом. – Или он пришел в себя и рассказал копам, кто в него стрелял!

Рамзи потянулся к трубке телефона, висевшего на спинке переднего кресла.

– Нет, – запротестовала Молли, схватив его за руку. – Не хочу ничего знать, по крайней мере пока. Лучше буду думать, что ты прав. Он описал копам стрелявшего, и к тому времени, как мы приземлимся в аэропорту О'Хара, все плохое кончится.

Но Рамзи с сомнением покачал головой. Вряд ли это возможно.

– Помнишь, – сказал он, – я говорил, что стреляли с большого расстояния, судя по траектории пули.

Киллер засел на крыше четырехэтажного здания на противоположной стороне улицы. Мейсон просто не мог его видеть. По словам Савича, баллистическая экспертиза показала, что пуля калибра 7,62 выпущена из снайперской винтовки типа SIG-Sauer SSG2000. Эта винтовка принята на вооружение в армии.

Он не добавил, что пуля, разорвавшая грудь Мейсона, швырнула жертву в стоявшую на обочине машину с такой силой, что у новенького синего «бьюика-ривьеры» разлетелось боковое стекло.

– Гюнтер шел на шаг впереди хозяина и не получил даже царапины.

* * *

Эмма застонала во сне. Рамзи осторожно принялся растирать ее плечи и шею. Девочка попробовала было оттолкнуть его руку, но тут же успокоилось.

– Надо сказать ей. Она не глупа и обо всем догадается.

– Знаю. И в этом ее спасение, – едва слышно согласился Рамзи. – Необходимо первым делом снова позвонить доктору Лу.

– Он жив, Рамзи.

Рамзи ничего не ответил, продолжая легонько гладить Эмму по спине, и устало откинул голову на подголовник кресла. Господи, только они успели привыкнуть к разнице во времени, как все начинается снова.

Он хотел жениться, и как можно скорее. Хотел, чтобы Эмма знала: он всегда будет рядом, и теперь она его дочь. Женщина, которая станет его женой, как только они улучат момент, сидела через кресло – протяни руку и коснешься ее. Он не знал, что сказать ей, какие слова найти. И что, черт побери, теперь будет.

– Рамзи?

– Да?

– Нам придется подождать, пока все не утрясется.

– Дьявол! – прошипел Рамзи, тоскливо вздыхая.

Глава 29

Детектив О'Коннор вместе с Майлзом уже ждали их в доме Мейсона. Остальные, как пояснил Майлз, уехали в больницу.