– Что ни говори, а отец Сонни не дремлет. Психоаналитики утверждают, что рано или поздно маньяки приходят к убеждению, что какой-то конкретный ребенок обладает силой их спасти. Этот парень, как бывший священник, уверен, будто Эмма очистит его душу и излечит, а возможно, и снова приведет к Богу. Обычно, после того как они покончат с одним ребенком, выбирают другого и переносят свою веру на него. Почему он преследует Эмму? Потому что она от него ускользнула и тем самым показала, что он не всемогущ? Желает власти над ней?

– А может быть, – предположил Рамзи, – считает, что Эмма не до конца исцелила его душу, и поэтому жаждет заполучить ее назад? Он все твердил, что она нужна ему куда больше, чем Господь нуждается в нем, или что-то в этом роде. Своими руками придушил бы ублюдка!

– Боюсь, в этом ты не одинок, и кто-то обязательно доберется до него раньше. Мы подняли на ноги полицию всей страны. Не волнуйся, он непременно объявится. Твоя приятельница Тролли из кожи вон лезет.

Кстати, как Эмма? Ей понравилась Ирландия?

– Еще бы! Она настояла на том, чтобы каждое утро кормить уток в Дромоленд-Касл и окрестных замках. И представляешь, ни одного кошмара с тех пор, как мы здесь. Я было уже начал волноваться: очень она стала тихой и спокойной, на себя непохожей. Сегодня же наконец-то превратилась в обыкновенного ребенка и даже ныла полдня, не хотела слушаться мать. Просто сердце грел этот противный нудный вой. Молли говорит, ужасно трудно не баловать ее после того, что случилось. Но мы стараемся. Утром Молли делала снимки. Эмма смеялась над жадными утками, солнце сияло, псицы крякали как заведенные.

– И что?

– Не знаю. Правда, не знаю, зачем я тебе это говорю.

Перед глазами всплыло прелестное личико Эммы, тут же сменившееся страшной картиной. Лежащий в зарослях лицом вниз ребенок.., рубцы на худенькой спине.., кровь на ногах. Безумная слепая ярость внезапно захлестнула его. В эту минуту Рамзи был готов на все.

Трубка едва не треснула в зажатом кулаке.

– Это несправедливо, Савич. Такое не должно случаться. Ни с Эммой, ни с одним малышом в мире.

– Сам знаешь, как часто это бывает, Рамзи. Бог знает, сколько раз тебе приходилось сталкиваться с подобными преступлениями, еще работая у окружного прокурора, а теперь и в суде.

– Некоторые люди в Сан-Франциско считают, будто я слишком суров к преступникам такого рода, но я не согласен. Даже церковь признала, что педофилы неизлечимы, поэтому, на мой взгляд, следует держать их в изоляции от общества до конца жизни.

Они еще немного поговорили о Париже, о странной реакции Шерлок на слово «беременность».

– Представляешь, у меня случайно вырвалось это проклятое слово в модном ресторане на острове Сен-Луи. Ее чуть не вырвало прямо в грибы, фаршированные чем-то совершенно непроизносимым. Звучит как «внутренности жирных туристов», но я не уверен. Наш несчастный официант едва в обморок не упал, но мужественно принялся обмахивать Шерлок полотенцем и смог вовремя доставить ее в ванную комнату.

– Ванная – это полбеды. Жаль, что я не успела в туалет, – вмешалась смеющаяся Шерлок.

– Надеюсь, это не продлится долго, – посочувствовал Рамзи.

– Док сказал, еще не меньше месяца. Я подумываю заклеить рот Диллона пластырем, чтобы это слово в конце концов застряло у него в горле, но тогда он не сможет поцеловать меня как следует. Вот и выбирай! Как Молли?

– Держится. Начала фотографировать, сделала кучу снимков, даже меня не забыла. Все время бормочет о диафрагме, контурном свете и прочем. Уже истратила на пленку целое состояние. Хочешь с ней поговорить?

Молли соскользнула с кровати и подошла к Рамзи.

Слава Богу, Эмма спит как убитая.

Она послушала немного и, смеясь, что-то сказала Шерлок. При звуках этого тихого колокольчика в груди Рамзи разлилось тепло. Молли повесила трубку и, напевая, улеглась рядом с дочерью.

Глава 28

Рамзи почистил зубы, завинтил колпачок на тюбике с пастой, вымыл зубную щетку, поставил в стакан и уже ступил было под душ, как услышал какой-то шорох, Он поспешно выпрямился и обернулся к двери. На пороге стояла Молли в тонкой сорочке с взъерошенными со сна волосами. Глаза блеснули, словно драгоценные камни. Только уставилась она прямо на его мгновенно вздыбившееся мужское достоинство., – Молли!

– Что? О, Рамзи, простите. Я хотела умыться. Еще не проснулась, ничего не соображаю и не поняла, что вы здесь…

Голос ее становился все тише и наконец замер. Но она продолжала смотреть на него. Правда, не в лицо, отнюдь нет, Рамзи показалось, что ее взгляд не поднялся выше его груди.

– Я, пожалуй, пойду, – пробормотала она.

– Сейчас освобожу ванную.

– Я потерплю.

Она тотчас исчезла. Рамзи смущенно осмотрел себя.