Читаем МИШЕЛЬ КАПЛАН полностью

ленным из отдельных листов, согнутых и сшитых в тетради, чаще всего из четырех страниц, соединенных вместе. Преимущество кодексов очевидно: свиток приходилось читать, постепенно разворачивая его, и поэтому оказывалось трудно найти определенный фрагмент текста, если свиток был достаточно длинным. Кодекс же можно было перелистывать, возвращаясь назад или продвигаясь вперед. Однако свитки также оставались в ходу. Например, в монастыре Святого Иоанна Богослова на Патмосе хранится автограф «Жития» Леонтия из Иерусалима, игумена, ставшего в 1170 году патриархом Святого Города. Это рукопись на рулоне бумаги, написанная или надиктованная автором Феодосием Гуделисом вскоре после 1204 года. Тот, кто делал рулон, склеивал встык более десяти листов бумаги неодинаковой длины. Писавший «Житие», заполнив одну сторону, перевернул свиток и продолжил текст на другой стороне, но там конец листа остался свободным — текста немного не хватило. Получилось что-то вроде черновика. Некоторое время спустя «Житие» было перенесено с некоторыми изменениями, возможно, исходившими не от автора, на пергаментный кодекс, аккуратно написанный и даже скромно украшенный. В кодексе за «Житием»Леонтия следовали его произведения.

И, наконец, произошло третье, решающее, изменение — в характере письма. До конца VIII века рукописи выполнялись унциальным письмом, то есть прописными буквами (маюскулом), при этом не делались связки между буквами и пропуски между словами. Унциальное письмо трудоемкое, занимает много места на листе и плохо поддается сокращениям. Такую рукопись сложно читать, и у малоопытных чи-

Византийский минускул

тателей возникают проблемы с пониманием текста. В итоге цена книги получалась запредельной. В то же время в императорской канцелярии унциальное письмо подверглось изменениям. Писать стали с наклоном с правой стороны к левой, между буквами появились соединения. В конце VIII века эти изменения породили строчные буквы (минускул). В то же время на латинском Западе возник каролингский минускул, а также греческие строчные буквы на юге Италии, где имели место весьма активные контакты с латинянами, и в Палестине, нередко, опять же, благодаря связям с Италией.

В Византии зарождение строчных букв было вызвано необходимостью. Они позволяли выпол-

I Византия

нять копии намного быстрее, так как при письме не требовалось постоянно поднимать калам. Кроме того, они занимали намного меньше места, что давало возможность уместить на странице почти в четыре раза больше текста. Экономия первичного материала оборачивалась двойной экономией ручного труда. Цена книг снижалась, и теперь их можно было изготовить в значительно большем количестве. К тому же преобразование письменности отвечало потребностям времени: иконоборческие споры происходили отчасти и в письменном виде; и те и другие, чтобы упрочить свои доводы, искали подтверждения в старинных книгах, а для этого их приходилось воспроизводить. В императорском Дворце и в патриархате библиотеки уже имелись, а теперь книгами запасались монастыри, особенно в Вифинии, на родине Феодора Студита. После восстановления иконопочитания в 843 году Студийский монастырь стал школой византийского минускула: процесс копирования книг включал значительное количество правил, сокращавших ошибки переписчиков; монастырским скрипторием руководил протокаллиграф. В состав служащих входили «хранитель книг» и даже «хранитель золотого порошка», обязанный следить за расходованием этого ценного декоративного материала.

Как создавалась книга? В хорошо оснащенной мастерской одновременно трудятся два человека: один диктует, другой записывает — и работа идет в два раза быстрее. Но это вызывает ошибки писаря вследствие двусмысленности произношения: например, в греческом языке звук «и» может соответствовать не только букве (йота), но и буквам «ипсилон», или «эта» (древнее ё долгое), а также

Гиды цивилизаций |

дифтонгам ei или oi. Подобных ошибок переписчик не сделал бы, если бы рукопись находилась прямо перед ним. То, что текст оригинала передан строчными буквами можно выявить благодаря допущенным в нем «ошибкам унциального письма», то есть ошибочного прочтения переписчиком малопривычных прописных букв. Транслитерация была действительно колоссальным трудом: писарю, работавшему в одиночку, приходилось тратить четыре месяца на замену букв строчными в рукописи из 300 листов.