Читаем МИШЕЛЬ КАПЛАН полностью

cax, в которых смешивались буффонада и вполне реалистические сцены. Маски исчезли: ставка делалась на мимику актеров, и главный персонаж нередко звался Кривлякой. Впрочем, большая часть персонажей соответствовала определенным человеческим типажам, например Ардалион — легкомысленный старик, Схоластик — педант и т.д. Вводились элементы открытой сатиры на религию. Например, богослужение безбородого человека было пародией на литургию. Другое нововведение заключалось в том, что женщин и детей играли теперь загримированные актеры-мужчины. Сюжеты, заимствованные из повседневной жизни, оставляли широкий простор для использования телодвижений, причем удары и оплеухи сопровождались непристойностями, двусмысленными выражениями. Для изображения призраков применялась примитивная машинерия; труппа, проходя по сцене, изображала процессии. Часть таких свидетельств есть у Пселла, что позволяет ощутить эпоху (XI век), где процветал этот тип спектаклей. Они больше не проходили на открытом воздухе, а устраивались в небольших помещениях, в тесных залах.

Этот тип представления трудно было отличить от собственно пантомимы, с которой тщетно боролась Церковь. Правда, церковные запреты оказывались не столь строгими, поскольку они запрещали подобные занятия для клириков и монахов. Античный мим продолжал свое занятие. Феодора, супруга Юстиниана, занималась именно такой деятельностью, прежде чем стать императрицей, и ее супруг разрешил браки актрис. Появляются новые жанры, привнесенные иммигрантами, — армянами или арабами. Императоры использовали

Ипподром для интермедий, которые позволяли снять напряжение и перевести все в обычное соревнование, что уменьшало риск возникновения ссор между димами. Пантомима, сопровождаемая музыкой и танцами, стала сопровождать императорские пиры.

Искусство мима всегда пользовалось огромным успехом. Пселл упрекал своих учеников, — а он был самым знаменитым учителем своего времени, — за то, что они предпочитают спектакли учению. Во время судебного процесса, который Пселл вел, чтобы аннулировать помолвку своей дочери, он обвинил ее жениха, некоего Елпидия, который хотя и происходил из аристократической семьи, жил с мимами и шутами. В следующем веке Феодор Продром, который не мог прожить на свои литературные труды, считал причиной интеллектуального упадка то, что многие расходовали свои деньги на такие спектакли. Знаменитые юристы, такие как Иоанн Зонара и Феодор Бальсамон, смогли свести к минимуму последствия нормативных и канонических запретов, направленных против мимов. Впрочем, пантомима, вероятно, дожила до 1453 года и даже использовалась в спектаклях марионеток османской эпохи.

В таком городе, как Константинополь, улица являлась местом досуга. Для проведения досуга использовались крупнейшие магистрали, в первую очередь Меса, начинавшаяся от площади, окруженной собором Святой Софии, Ипподромом и Большим Дворцом, и продолжавшаяся в направлении Золотых и Адрианопольских Ворот, через многочисленные форумы, окаймленные портиками. Жители столицы, как и те, кто попадал туда случайно, любили разгуливать под многочисленными портиками, в глубине которых находились лавки ремесленников и коммерсантов, в которых предлагались различные товары, и спрос на них был всегда. Так как каждое заведение специализировалось на производстве определенных товаров, то по запаху можно было найти лавку булочника, парфюмера или изготовителя свечей. Когда позволяло время, не упускали случая прогуляться по какой-либо галерее, под портиком — обычно это происходило на восточной стороне Месы.

Улица походила на непрекращающийся спектакль. Помимо простой прогулки, здесь беседовали с друзьями, встречали тех, кто, как и бродячие монахи, не боялся обращаться к незнакомым людям. На главных перекрестках перед святыми иконами искренне верующие простирались ниц. Но главное, по улицам ходили мимы, музыканты, жонглеры, часто не имевшие постоянного места выступлений; там же показывали диких или дрессированных животных. К этому добавлялись всевозможные шествия, не обязательно религиозные: например, они устраивались в начале января. Некоторые шествия, унаследованные от язычества, походили на карнавал. В уличных маскарадах принимало участие даже духовенство, пренебрегавшее наложенными на него запретами.

Кроме того, встречались удивительные персонажи — блаженные. Считалось, что они подражали безумным, чтобы обращать людей к Богу. Но простые люди над ними смеялись. На улицах Эмесы, в Сирии VI века, славился некто Симеон. В XII веке будущий патриарх Иерусалима Леонтий, тогда еще обычный молодой человек, если верить его жизнеописанию, добровольно заделавшись мимом, собирал на улицах оплеухи. Он бродил с горящими углями в голых руках и обкуривал фимиамом прохожих. Словом, на византийских улицах шел постоянный спектакль.