Читаем Миры Роберта Хайнлайна. Книга 2 полностью

Увидел я и настоящих птиц, стройных, длиннотелых и ярко раскрашенных, с двумя парами крыльев, что казалось нелепым с точки зрения аэродинамики, но вполне, видимо, устраивало их.

— Полезем на крышу?

— А как?

— Через люк.

Наверху виднелся люк, к которому вели расположенные винтовой лестницей легкие кронштейны, которыми наши хозяева пользуются как ступеньками.

— А настоящей лестницы здесь нет?

— С другой стороны есть, но обходить долго.

— Боюсь, что эти ступеньки меня не выдержат. Да и вряд ли я пролезу в люк в «Оскаре».

— Не ной! — Крошка, как мартышка, ловко полезла вверх.

Я карабкался за ней, словно усталый медведь. Кронштейны, несмотря на кажущуюся хрупкость, оказались прочными и отверстие люка достаточно большим.

Высоко в небе сияла Вега.

Под тем углом, под которым мы ее видели, она казалась размером с наше Солнце, что было вполне естественным, поскольку планета отстояла от нее намного дальше, чем Земля от своего светила. Но очень уж Вега яркая, свет слепил глаза, несмотря на поляризаторы. Пришлось отвернуться и подождать, пока глаза не привыкли, а поляризаторы не отрегулировались и я снова смог нормально видеть. Голова Крошки, казалось, скрылась под баскетбольным мячом из темного стекла.

— Ты еще там? — спросил я на всякий случай.

— Конечно, — ответила она, — и мне этот свет смотреть не мешает. Красивый отсюда вид. Он тебе не напоминает вид Парижа с Триумфальной арки?

— Не знаю. Я ведь никогда нигде не бывал.

— Только бульваров, разумеется, здесь нет. А вот кто-то садится на нашу крышу.

Я обернулся в ту сторону, куда она показывала: ей все было видно, а мой обзор ограничивал шлем. Едва я успел повернуться — веганец был уже подле нас.

— Здравствуйте, дети!

— Привет, Мэмми, — Крошка, обняв Мэмми обеими руками, подняла ее.

— Не спеши, милая, не спеши. Дай-ка мне снять все это. — Мэмми сбросила свое летательное приспособление, сложила его, как зонтик, и повесила на руку. — Ты хорошо выглядишь, Кип.

— Я себя прекрасно чувствую, Мэмми, Вот здорово, что вы снова с нами!

— Я хотела вернуться к тому моменту, когда ты встанешь с постели. И врачи держали меня в курсе дела каждую минуту. — Она приложила мне к груди свою маленькую ручку, при этом несколько вытянувшись, и глаза ее почти доставали до стекла моего шлема. — Ты совсем здоров.

— Лучше не бывает.

— Правда, правда, Мэмми, он здоров.

— Хорошо. Ты уверяешь, что здоров. Я чувствую, что это действительно так, Крошка заверяет, что это так, и, что самое существенное, главный лечащий врач тоже считает, что ты здоров. Мы отправимся немедленно.

— Что? — удивился я. — Куда отправимся, Мэмми? Она обернулась к Крошке.

— Ты еще не сказала ему, милая?

— Ой, что вы, Мэмми, никак случая не выдавалось.

— Хорошо. — Она снова повернулась ко мне. — Милый Кип, мы должны посетить важное собрание. Будут заданы вопросы, будут выслушаны ответы, будут приняты решения. — Теперь она обращалась к нам обоим: — Готовы ли вы тронуться в путь?

— Прямо сейчас? — спросила Крошка. — Конечно, только мне надо сбегать за мадам Помпадур.

— Иди же за ней. А ты, Кип?

Я сказал Мэмми, что не помню, надел ли часы, а сквозь ткань скафандра не могу определить этого на ощупь.

— Хорошо, дети, бегите по своим комнатам, пока я вызову корабль. Возвращайтесь сюда и не задерживайтесь.

Вниз мы спустились по лестнице.

— Ты опять скрыла от меня что-то важное, Крошка?

— Вовсе нет!

— Как же, по-твоему, это называется?

— Послушай меня, пожалуйста, Кип! Мне не велели тебе ничего говорить, пока ты не поправишься. Мэмми настаивала на том, чтобы тебя ничем не беспокоили.

— Почему я должен был беспокоиться? Что вообще происходит? Что за собрание? Что за вопросы?

— Суд. Можно даже сказать — уголовный суд.

— Что? — Я мгновенно прозондировал собственную совесть. Но ведь при всем желании я не мог здесь ничего натворить, еще два часа назад я был беспомощным, как новорожденный младенец. — Малышка, — сказал я строго. — Выкладывай все начистоту. Что ты натворила на этот раз?

— Я? Абсолютно ничего.

— Подумай хорошенько.

— Да нет же, Кип. Извини, что ничего не рассказала тебе за завтраком. Но папа не разрешает ничего ему рассказывать, пока не выпьет вторую чашку кофе, и я подумала, что хорошо бы нам погулять, прежде чем начнутся всякие неприятности, и я как раз собиралась тебе рассказать…

— Так рассказывай наконец.

— Я ничего не натворила. Но ты забыл о Червелицем.

— Как? Да ведь он же погиб!

— Может быть, и нет. Но, как только что сказала Мэмми, еще «будут заданы вопросы и приняты решения». Сдается мне, ему крышка.

Я поразмыслил над этим по дороге. Тяжкие преступления и судебно наказуемые деяния… Разбой на космических дорогах, да, похоже, что Червелицый получит «вышку». Если, разумеется, веганцы сумеют его поймать. Но, видимо, его уже схватили, коль скоро речь идет о суде.

— В качестве кого же привлекаемся мы? Свидетелей?

— Что-то вроде.

Судьба Червелицего мне до лампочки, но, может быть, представится шанс побольше узнать о веганцах. Особенно если суд находится где-нибудь вдали отсюда, — удобный случай попутешествовать и познакомиться со страной.