Читаем Миротворец полностью

После пары неудачных атак снизу из поселка остатки батальона угомонились и решили договориться, чтоб мы им дали эвакуироваться. Эдик объяснил нашим джигитам, что турки и вправду хотят договориться, без подвоха — они даже с курдами в аналогичных ситуациях договариваются, жизни солдат дороже, от натовцев успели научиться за полвека с лишним. (А даже если и будет подвох, радар-то у нас, незаметно подобраться с моря никакая посудина не сможет.) От нас они на девяносто процентов не ожидают такой подлянки, как открытое сотрудничество с русскими. Наверняка думают, что даргинская банда ни о какой независимости уже не помышляет, а хочет за захваченные «гарпуны» выторговать себе жизнь, свободу и денег на пропитание. Но скоро они осознают свою ошибку и постараются накрыть «гарпуны» вместе с нами с воздуха. Поэтому первая наша задача — добыть у русских противовоздушные установки, способные бороться с беспилотниками и с вертолетами, одной «коброй» с ПЗРК не отмашемся. (Тут Эдик усмехнулся: джигитам лучше всего “джигиты”, их и поставить можно куда угодно, и разобрать-перетащить всего четыре руки нужны.) А вторая — разжиться противотанковыми средствами, потому что долго сидеть на одном месте мы не можем. Съедят.

— Ну и кто пойдет договариваться с русскими? — поинтересовался Фазиль.

— Я пойду.

— И женщину с собой возьмешь?

— Если она захочет.

Вопрос Фазиля был не праздным любопытством продиктован: как-то незаметно оказалось, что я отвечаю не только за госпиталь, но и за все снабжение. Фазиль не хотел меня отпускать. Любому из своих парней он мог доверить жизнь — но не продуктовый, и тем паче не оружейный склад.

— Я ее очень попрошу, — сказал Фазиль.

— Ты обеспечишь ее безопасность?

Фазиль поднялся — с облегчением, как мне показалось: все-таки сидеть на подбитой заднице со спокойствием индейского вождя у столба пыток ему было неудобно.

— Она моя сестра, — громогласно заявил он, протянув руку в мою сторону. — И с каждым, кто ее обидит, я поступлю как с тем, кто обидел мою сестру.

Этот жест был бы более трогательным, если бы я не знала, что иной даргинец способен зарезать сестру, если она “позорит семью”, или продать за хороший калым, если она ее не позорит.

Но Фазилю и в самом деле требовался человек, которому можно доверить склад. Это несколько повышало мои шансы на удачное “сестринство”.

Когда турок благополучно сплавили (в буквальном смысле — морем, на старом прогулочном катере), Эдик отправился в поселок, чтобы найти и себе средство сплавления в Курбе-Калу. Это оказалось непросто: надвигался шторм. Не особо сильный, в пять-шесть баллов, но все-таки шторм. Одно дело в шторм отправить на прогулочном катере турок (и весло им на память подарить, чтоб гребли быстрее), другое — выйти в море самому и везти через границу какого-то мутного русского.

В конце концов, человек нашелся: дальний родственник Фархада, аварец, промышлявший понемногу контрабандой под видом рыбалки. Для успокоения его души Фархад отправился вместе с Эдиком. Фазиль заплатил за эту поездку полторы тысячи долларов. Аварец попытался выпросить две, но Фазиль сунул ему в бороду пистолет и сказал, что застрелить его будет дешевле, а кому управлять катером — найдется среди полутора сотен бойцов. Аварец смирился.

Эдик отсутствовал четыре дня. За это время мы пережили один воздушный налет — но “гарпуны” успели вовремя загнать в подземный гараж, а звено вертолетов, выпустив по нам восемь ракет, развернулось и пошло обратным курсом вдоль моря после того, как одному из них влепили из ПЗРК в правый двигатель. Вертолет не упал, только пустил шлейф дыма и принялся вилять хвостом. Так и убрался, и, скорее всего, благополучно сел на своей базе. Наше счастье состояло в том, что турки пока не принимали нас всерьез.

Нужно было сделать так, чтоб всерьез нас приняли русские.

Меня не было с Эдиком, когда его, грязного, мокрого, с распухшим носом и красными глазами, привели в военную комендатуру Курбе-Калы. Глаза у Эдика были красные потому, что он плакал. А плакал он потому, что Фархад погиб: вывалился из катера, когда снизу особенно сильно поддала волна. Дальний родственник отказался разворачивать катер и искать мальчика в волнах. Эдик попробовал настаивать при помощи пистолета, но аварец отобрал пистолет и им же разбил Эдику нос.

Вот представьте себя на месте командующего объединенными силами особого приграничного округа генерал-лейтенанта Яхонтова. Приводят к нему чучело с красными глазами и синим носом, набитым салфетками, и это чучело сообщает, что Архун взят вооруженными силами Республики Дарго.

Я думаю, генерал не охуел только потому, что и без того был изрядный поц. Я не знаю, как Эдик его убедил взять привезенный им айфон и позвонить Фазилю. Может, у него в кармане было зелье, дающее плюс сто к харизме. Но генерал взял, и позвонил, и переговорил с пугалом всея Закавказья Фазилем Хуссейновым, и дальше впился в Эдика, словно клещ: рассказывай, что и как.