Читаем Мироповорот полностью

Офис потенциального компаньона, бывшего металлургического олигарха, располагался в центре Москвы, в пределах Садового кольца. Олигарх вовремя продал свой бизнес в России и успел до начала «Большой охоты» силовиков на бизнесменов увести свои капиталы за рубеж. Но при этом его необъяснимо тянуло в Россию.

И он уже «для души» финансировал различные кампании в СМИ по пропаганде «единения бизнеса и власти». А потом, войдя во вкус, давал деньги различным «имперским патриотам» на их политические и пиаровские акции. В значительной степени благодаря этому, олигарх, свернув бизнес в России, оставил этот офис в качестве своеобразного «корпункта».

Чугунов считал имперских патриотов откровенными шарлатанами. Прав был Юра Булаев, говоря, что «патриот» это от слова «потрепаться». Чугунов очень любил его слоган «Мы националисты, а не патриоты». Впрочем, говорить об этом с олигархом Петр не собирался. Тем более, что тот сам многое понял, когда началась «Большая охота». Да и вообще смешно говорить о русском национализме с человеком с такой фамилией.

Милый небольшой особнячок офиса имел вид несколько потрепанный, если только это определение вообще допустимо к особняку в центре Москвы. Но все познается в сравнении.

«Потускнели разящие пики и теперь никого не разят», – вспомнились строчки поэта. Да, особнячок явно знавал лучшие времена.

Чугунов бодро вошел в дверь. Меланхоличный охранник встал из-за стойки:

– Я профессор Чугунов, Лев Борисович ждет меня.

Не спросив документов, охранник пропустил Чугунова в апартаменты бывшего олигарха.

– Рад видеть вас, Петр Петрович, – радушно поднялся из-за стола олигарх навстречу Чугунову.

– И я вас, Лев Борисович, хотя заочно мы давно знакомы.

В свое время Петр написал для олигарха несколько заказных статей. По каким-то признакам Чугунов понял, что бывшего металлургического короля тянет потрепаться «за жизнь». Петр был к этому не расположен. Но вынужден был выслушать его разглагольствования по вопросам текущей политики, иногда вставляя собственные реплики для вежливости.

– Мне представляется, что наш проект научно-технического бюро имеет большое общественное значение, – перешел к основному вопросу олигарх.

– Извините, но я бы все же начал не с общественного, а с делового аспекта. Тотальный сбор невостребованных российских ноу-хау это бизнес. Причем бизнес, сулящий сверхприбыли. Да, он требует определенных вложений. Но, с другой стороны, эти вложения не сравнимы с вложениями в производство. Для нашего проекта нужны деньги на два порядка меньшие.

– Какие? – вдруг резко прекратив треп, остро спросил олигарх.

– Давайте считать вместе. Но я бы хотел предварительно исключить из рассмотрения те проекты, которые могут быть реализованы сразу. Я имею в виду те примеры, о которых я говорил в своем выступлении в Александер-хаусе и которые так заинтересовали Михаила Сергеевича.

– Почему?

– Потому что в данном случае я просто передаю вам соответствующие связи с наилучшими рекомендациями с моей стороны. Эти рекомендации нужны, ибо разработчики люди скептического склада и не доверяют никому, кроме своих проверенных знакомых и друзей.

– Ваш интерес в этом деле?

– Формально никакого. Но, во-первых, я помогаю друзьям. Во-вторых, я способствую ускорению реализации очень перспективных проектов, а это очень лестно для меня как ученого. В-третьих, в случае успеха, я надеюсь пробудить у вас заинтересованность в проекте поиска прорывных ноу-хау в целом. А вот тут уже мой интерес несомненный. И, кстати, не все покупается за деньги. Если в процессе нашего общения вы охладеете к идее сотрудничества со мной, мои друзья охладеют к идее сотрудничества с вами. Даже если оно будет выгодно для них.

– Хорошо. Ваша схема в целом прозрачна и это вызывает доверие. Но позвольте один частный вопрос, почему «Союз русских инженеров», а не «Союз российских инженеров»?

– Мои предложения по его созданию приняты?

– Да.

– Тогда отвечаю на ваш вопрос. Россия не является русским государством. Более того, я могу доказать с фактами в руках, что оно антирусское. Поэтому слово «российское» вызывает раздражение, если не ненависть, у современных русских националистов. И в первую очередь у молодых русских технократов, подавляющее большинство которых являются либо осознанными, либо стихийными националистами.

– Тогда позвольте в качестве лирического отступления спросить, как бы вы хотели, чтобы назвалась страна, родная для русского народа.

– Хорошее название Белая Русь. Но оно уже занято. Тогда Светлая Русь.

Так впервые было произнесено это слово.

Разумеется, националистическая риторика не может вдохновить еврейского олигарха. Но разве в нацистском проекте в Германии не поучаствовал еврейский капитал? Поучаствовал, и немало. А тут, формально говоря, вообще неполитический проект, русская национальная риторика которого с точки зрения олигарха не более, чем рекламный элемент.