Читаем Мироход (Том I) полностью

Надо заканчивать, долго не продержусь, уже слабею. Дышать становится тяжело. Заношу руку для удара. Зверюга недоуменно взирает на меня и после реплики начинает пятиться назад. Я обезумел? Жертва испугала хищника?

— Идиии… Сюдааа… Рррегенерррация, сучка!

«Курлык! Курлык!»

Костоглод затравленно взирает на меня и начинает оборачиваться, чтобы героически наступать в другую сторону, позвякивая связкой ключей промеж ребер. В этот момент, с почти неслышимым свистом, его пробивает прилетевшим со стороны копьем. Слегка взвизгнув — животное падает замертво. В этот же момент меня отпускает. Боль наполняет разум. Всепоглощающая, животная, дикая, необузданная боль пронзает каждую клеточку тела. Силы покидают, их уносит с собой безразличный холодный ветер. Делаю еще шаг вперед, земля вокруг начинает кружиться. Темнота застилает глаза. Дальше — только свист ветра и чей-то крик. Но и они замолкают.

***

Открываю глаза. Ничего не вижу. Темно. В прошлый раз так не было. Я ослеп? Вроде бы не должен. Нестерпимо зачесался нос. Начинаю морщиться, двигая его из стороны в сторону. Замечаю маленькую полоску света снизу. Прищуриваю один глаз. Да, точно, на лице что-то лежит. Зачем? Пытаюсь убрать эту штуку рукой. По груди пробегает волна весьма красноречивых ощущений, резко вставляя в сознание картинку недавнего боя. Так, ладно, я понял. Руками не двигать. Но нос, зараза, чешется. Мое лицо чем-то накрыто. И если это не шерстяная жопа волка, которой он сел на меня в отместку за семью, а это судя по весу — точно не она, то эту штуку можно сдуть. Пытаюсь набрать полную грудь воздуха и ощущаю себя полным идиотом, вновь прочувствовав все прелести ранения. Однако, в голове опять посвежело. Плавающие в киселе мысли начали выбираться на берег. Какие есть еще варианты? Можно кого-то позвать. Дворянин я или кто?

— Лююююдиии… — Кричу я. Ну как кричу… Шепчу, сильно пересохшим горлом.

Ладно. Этот вариант отпадает. Теперь еще и пить захотелось. Блин. Еще варианты? Ощупываю себя кончиками пальцев, в районе бедра. Наблюдение первое — я раздет. Наблюдение второе — количество волосяного покрова не изменилось. Наблюдение третье — я под одеялом. Ощупываю то, на чем лежу. Ткань. Тепло и сухо. Здорово. Значит меня совершенно точно не съели. Ладно, еще варианты? Поворачиваю голову и что-то, напоминающее полотенце, соскальзывает с лица. Отлично. Теперь я вижу комнату. Деревянные ровные стены, украшенные коврами. Симпатичная деревянная мебель. Вроде даже светло. Где-то рядом, похоже, окно с самыми настоящими стеклами. Как я это определил? Ну, иначе ранней весной не может быть одновременно и тепло, и светло, когда ты голышом под тонким одеялом.

Так, ладно, а что у нас с другой стороны? Поворачиваю голову еще раз и наблюдаю входную дверь. Небольшой столик с аккуратной синей вазой и засохшими цветами. Скамейку, на которой кто-то сидит и, судя по всему, дремлет. Фокусирую взгляд и напрягаю органы зрения. Если бы я кому-то сказал, что в первый раз в жизни пожалел о том, что посмотрел внимательно — надо мной бы посмеялись. Сейчас же, я на полном серьезе, увидел какую-то совершенно стремную хрень, одетую в совершенно обычную одежду. Очень отдаленно оно походило на человека. Или, если быть точнее, это был классический гуманоид. Две руки, две ноги, голова. А еще довольно необычного вида кожа, белого как молоко цвета. Сильно вытянутая вперед крупная морда-лицо, с широкой челюстью и отсутствием губ, вместо которых был просто «разрез». Черные бусинки глаз, слегка просвечивающие под закрытыми веками. Почти полное отсутствие шеи, из-за чего прижать подбородок к туловищу оно было не способно. Четыре пальца на руках-лапах, не имеющие ногтей. И шесть ярко красных гребней на голове, вместо волос, похожие на ветки папоротника. Одето оно было в подобие платья из грубой темной ткани, поверх которого расположился белый передник, как у наших горничных.

— Да ну на хрен… — Я повернул голову обратно. Зажмурился. Показалось?

Поворачиваюсь обратно. Смотрю. Сидит. Спит. Что делать? Валить надо, Костя, валить. Медленно стаскиваю с себя одеяло и много-много мысленно матерясь — сажусь на постель. Мельком оглядываю место ранений. Затянувшиеся корочки, как после нескольких недель бодрой регенерации естественным путем. Удивительно. Медленно встаю, оборачиваю одеяло вокруг себя, на манер туники и притворяясь легким дуновением воздуха — направляюсь к двери. Ходить тихо — не проблема, когда ты босой. Была бы обувь — проблем стало бы больше.