Читаем Мирные годы полностью

Жаль, конечно, что оба его пищевых сорта абсолютно без семян, которые было бы в сотню раз легче перевозить. То ли дело абиссинский банан, костлявый настолько, что есть его — занятие для мазохиста? Зато и размножается семенами, которые можно отвезти без малейших проблем куда угодно, а нужен он нам в качестве технической текстильной культуры, волокна которой по качеству практически не уступают знаменитой малайской абаке. Ну, такая костлявость, как у него, пищевым сортам, конечно, противопоказана, но пара-тройка семян на плод была бы вполне приемлема, а распространение его облегчила бы нам многократно. Увы, как и пригодные в пищу культурные ананасы, пищевые бананы — виды гибридные и бессеменные, размножающиеся только вегетативно, вот и приходится с этими пищевыми бананами и ананасами мучиться, осторожно перевозя и поливая всю дорогу их посаженные в горшки боковые побеги-отводки. А куда от этого деваться?

Как отводок отделяется от основного растения и сажается в горшок, народу на Горгадах показывали — специально для этого водили их всех сперва на банановую, потом на ананасную плантацию, где у них на глазах как раз и готовились все эти привезённые сюда саженцы. Так что как вымахают, да заплодоносят — колонисты знают уже, что надо с ними делать после сбора урожая. Пока же мы вот эти первые саженцы высаживали сами — в полном соответствии с наташкиными инструкциями и с горгадским опытом — и каждый чих народу объясняя, потому как повторение — мать учения. И генерал-гауляйтер колонии не просто стоял, а вместе с нами их сажал — давно и не нами замечено, что чем важнее и авторитетнее для обучаемых те, кто их учит, тем лучше усваивается учебный материал. С давно уж состоявшимися взрослыми людьми, привыкшими к тому, что учат только малых детей, этот приём — далеко не лишний. Заодно и уход надлежащий маленьким плантациям теперь обеспечен — разве ж позволит генерал-гауляйтер загубить то, в создании чего САМ участвовал? Пока-что плантации, конечно, общественные, но когда разведут побольше, то хватит уже и для частных посадок — лиха беда начало, как говорится.

Сажаются, конечно, и нормальные плодовые деревья с кустарниками. Сапота чёрная, она же — шоколадная хурма, сам шоколад, то бишь какава, гуайява, и яблоня эта колумбийская с её чешуйчатыми яблоками, вылетело из башки, как она дразнится. Само собой, посадили и кубинский "морской виноград" — как возле деревни, так и на морском берегу. Наибольшие опасения внушали семена кофе — с одной стороны эфиопский предок знаменитой "арабики", раздобытый тестем, к сухим сезонам привычен, но с другой — он любит предгорья, а где на Бразиле найти такие высоты? Посадили поэтому и поблизости от Кауры, и на холмах — будем надеяться, что хоть где-то, да приживётся. Сажаем везде, где приглянётся место, и персиковую пальму — как ради плодов, так и ради древесины, из которой материковые гойкомитичи делают свои луки. А то ведь хрен их знает, какие тут местные деревья и на что они годятся. На местах вырубок, сведённых ради строительной древесины, но не предназначенных под посадки, сажаем и семена африканского тика из Керны, одного из самых быстрорастущих среди хороших тропических пород и в принципе пригодного для замены настоящему тику — индийскому. Сажаем, конечно, и африканский бамбук, который должен дать хороший выхлоп уже и в этом году. Ну и поторапливаем, естественно, народец и с высадкой на огородах паслёновых — помидоров и мексиканского перца, а отдельно, но на таких же площадях — и мексиканской фасоли. Во-первых, и сами по себе хороши, а во-вторых — нужны для севооборота.

С мясом, конечно, пока не размножится скот, будут проблемы. Ведь сколько мы привезли того скота? Шесть ишаков, два десятка овец, полтора десятка свинтусов, да кур где-то с полсотни — с гулькин хрен, короче. О том, чтобы на мясо забивать, не может быть и речи — исключительно на расплод. На следующий год людей привезут поменьше, семей двадцать, дабы новички были в ощутимом меньшинстве и охотнее учились у старожилов, и это позволит привезти вместе с ними больше живности, но тоже мизер. А посему, вся надежда колонистов — на промысел, причём, исключительно морской. Оба местных вида чисто сухопутных пернатых относятся к воробьиным, и размеры у них соответствующие, так что об их промысловом значении говорить не приходится. Кого реально до хрена, так это всевозможных чаек, включая и крупных. Хоть и сильно на любителя они, но выбора нет — будут, конечно, охотиться и на них, как охотились и наши азорские поселенцы в те первые трудные годы.