Читаем Мирные годы полностью

Речь шла, как мы поняли, о лишайнике орсель, из которого делался фальшивый пурпур. В принципе и цвет ткани, и блеск с ним получались не хуже, чем с тёмно-красной разновидностью настоящего, да и стирку он держал почти так же хорошо, но в отличие от настоящего, этот лишайниковый пурпур выцветал под солнечными лучами, становясь от них коричневым, отчего остряки в Бетике и у нас и называли его "говнопурпуром". Был, правда, способ стабилизировать его от выцветания путём дополнительной окраски другим красителем, устойчивым к солнцу, но это сказывалось на цвете, который гораздо заметнее, чем свежий не стабилизированный, отличался от настоящего красного пурпура. Ходили слухи, что спартанцам известен секрет лучшего стабилизатора фальшивого пурпура, чем и объясняются эти знаменитые спартанские пурпурные плащи вояк этого весьма небогатого полиса. В принципе — вполне вероятно. Растёт этот лишайник и в Средиземноморье, а не только на Канарах, просто повыбран он там за долгие века промысла, потому как ценится при дефиците добротных красителей и говнопурпур. Понятно, что не в высшем свете, там только покажись в нём, так у нас за это засранцем прозовут заглазно, а у греков и римлян — зассанцем. Это оттого, что в производстве говнопурпура моча применяется, если кто не в курсах. Самое интересное, что у нас прикалываются таким манером только над теми, кто стабилизированный говнопурпур носит, близкий по цвету к настоящему, а к выцветшему коричневому, как раз и напоминающему цветом говно, дышат вполне ровно. В качестве коричневого, для чего окрашенной ткани или пряже намеренно дают выцвести на солнце, краситель весьма добротен и популярен — в среднем ценовом диапазоне, конечно, который для среднего класса. Из-за относительной дефицитности лишайника в основном, но как раз на Канарах его полно, так что нуворишем наш купчина на нём, конечно, не станет, но приподнимется, надо думать, неплохо…

— А что ты продавал там? — спрашиваю торговца.

— Ну, здесь-то я после выгрузки тех мавританских коров и проветривания после них трюма загрузился кроме обычного набора для дикарей этими сладкими сушёными плодами и мешками с этим новым зерном. Им понравилось и то, и другое, особенно эти плоды. А почему зерно, кстати, дроблёное? Они очень просили привезти целое.

— Вот как раз поэтому — чтобы они не могли вырастить его сами и продолжали покупать у тебя. Скажешь им, что целого тебе не продают, а продают только вот такое.

— Разумно, — одобрил бастулон, — Теперь понимаю и запрет на финики.

— Повезёшь и их, когда у нас дойдут руки до их очистки от косточек, — пообещал генерал-гауляйтер, — Мы попробовали, но работа уж очень муторная — только пять мешков и насушили. С нового пополнения выделю на это ещё людей, тогда наделаем больше.

— Сушёные бананы им, значит, понравились больше кукурузы? Ты сможешь ему загрузить бананами полный трюм? — спрашиваю его.

— Полностью — нет, если не уменьшать поставок в Оссонобу. На следующий год смогу, и не на один рейс, а на два или три, но пока — только на две трети его загружу.

— Тогда грузи и эти пять мешков очищенных фиников — надо как-то наращивать ему торговый оборот с дикарями для основания постоянной фактории.

— Так толку-то с того! — хмыкнул купец, — Ну, набьёте вы мне, допустим, полный трюм товаров, от которых у дикарей только слюнки потекут, но как я их продам? Говорю же, они бедны. Снижать расценки — сами понимаете, не нужно ни мне, ни Тарквиниям, а по этим им нечего предложить на обмен. "Крови дракона" они мне и так продали, сколько могли, и больше не продадут. Лишайником я затоварю склад, и он будет лежать мёртвым грузом — опять же, чтобы не сбивать цен. Овец — ну, продадут они мне ещё три десятка на ближайший рейс, и больше у них лишних не останется. А козы — вы сами объяснили мне, почему их ввоз запрещён.

— У тебя хватит соли для заготовки козлятины впрок? — спрашиваю наместника.

— Чего хватает, хвала богам, так это соли.

— Тогда грузи ему и соль, да и у себя тоже держи наготове. Кончатся у дикарей лишние овцы — пусть везёт коз, а ты их сразу забивай на мясо и заготавливай. Я поговорю с Фабрицием, и на это он даст "добро", а пока — под мою ответственность, — распорядился я, — Но смотри, только под немедленный забой на мясо — полный запрет на разведение коз здесь остаётся в силе.

— И всё равно я сразу всё не продам, — напомнил Дамал.

— Именно это и нужно. Когда ты наторгуешь достаточно для погрузки, а своего товара будет ещё полно, ты предложишь им продать тебе землю — столько, сколько нужно под хорошую постоянную факторию. Для строительства их же и наймёшь, и на её складе оставишь непроданный товар, а при нём — своего приказчика и будущих переводчиков.

— Гм… Это возможно. Но чем я тогда сам расплачусь с Тарквиниями за товары, которые отдам дикарям за землю и за работу?