А на следующий день — млять, как в воду мы с Хренио глядели! Провёл в школе урок у седьмого класса, базовую ДЭИРовскую подготовку уже освоившего и грызущего теперь основы моих собственных наработок. Самые азы, конечно, потому как опасно это дело форсировать. Ну, в смысле, у кого хорошие врождённые задатки, тем нормально, а у кого среднестатистические, для тех спички детям не игрушка. Главная-то засада в том, что для правильного понимания разработанной мной ещё в ходе собственных занятий техники безопасности современные знания нужны, которые в полноценном виде будут даваться им только в кадетском корпусе, а пока они у них слишком отрывочны и не сведены в единую стройную систему. Не все же такие природные уникумы, что и без этого справятся, а для остальных задача — научиться, а не героически надорваться в стремлении лихо догнать и перегнать имеющих генетическую фору самородков. Короткой пятиминутной перемены только на быстрый перекур и хватает, так что она обошлась без баталий. На втором уроке я вёл старшие ДЭИРовские ступени у шестиклашек — тут проще, поскольку методики и учебники разработаны до меня. А вот на перемене после него, уже двадцатиминутной, Юлька с Наташкой, как я и ожидал, пошли в психическую атаку.

— Макс, ты с Васькиным вчера говорил? — застрельщицей, конечно, Наташка.

— Говорил, разобрался и полностью с ним согласен. Куда нам спешить-то, если эпидемия пока только на юге Италии и раньше весны до Испании не доберётся? На уши людей без веской причины зачем ставить, когда за зиму всё можно подготовить спокойно и без квадратных глаз? Вы, бабы, срочную не служили и на плацу по семь раз на дню из-за любой ерунды не строились, а мы служили и строились — знаем, каково это.

— Ну а как насчёт тех несчастных семей, которые он в Бетику высылает? — ага, в бой вступают главные силы, то бишь Юлька.

— А что семьи? Во-первых, не ОН высылает, а МЫ высылаем — это вовсе не его личное, а коллегиальное решение правительства, одобренное и Большим Советом. И моё, кстати, тоже. А во-вторых, мы не первый год семьи преступников и бузотёров в Бетику высылаем, даже не второй — что ж ты тогда молчала, гуманнейшая ты наша?

— Ну Макс, ну тогда же там не было голода!

— А теперь есть. И что от этого меняется? Персоны нон грата от этого перестают быть таковыми? Не мы устроили этот голод, и у нас тоже точно такие же неурожаи, как и там, и наш народ тоже не жирует, а голода у нас нет только потому, что мы предвидели эти неурожаи и подготовились к ним заблаговременно — я не вижу веских причин менять политику, цели которой по-прежнему актуальны.

— Макс, ну ведь дети же!

— Ага, в том числе и дети. Как и в тех семьях, которые мы высылали и раньше. Так это ты видишь только надводную часть айсберга. А ты знаешь хотя бы, сколько семей мы высылаем обратно из наших фильтрационных "концлагерей"? Так во многих из них, представь себе, тоже есть дети.

— Да знаю я об этом, Макс! Но всех же не прокормить всё равно, и те — не наши.

— А эти — наши, но такие, что лучше бы их не было. А вот те — что, не дети? — я указал ей на резвящуюся во дворе школоту, — Так они — ещё более наши. И мои среди них есть, и твои, и всего нашего ближнего окружения. И обезьянышам среди них — не место.

— Ну Макс, ну я же не об этом! Сюда они и не попадают. Что я, сама паршивцев при наборе в первый класс и из младших классов не отсеиваю?

— А я — об этом. Сама же грозишься в самые ближайшие годы выпустить кадры уже и для первых турдетанских школ. Их — кто от таких же приматёнышей оградит? Или раз не наши там дети, так и хрен с ними, пусть в обезьянники превращаются?

— Ну так и там, конечно, тоже надо отсеивать.

— Куда? На улицу? Чтобы уродцы, отделываясь легко, и сами убеждались в том, что их поведение — выигрышное, и нормальных убеждали своим примером, что быть вот такими, как они — это круто и правильно?

— А что с этим можно поделать?

— То, что мы УЖЕ делаем и будем делать впредь.

— Но ведь это же фашизм какой-то получается!

— Ну, раз получается, то ведь не "и вообще", а из конкретных действий. Какие из них не направлены на наши цели и не ведут к ним? Если в результате у нас получается фашизм, так значит, судьба у него такая — быть фашизмом. Ага, обыкновенным — гораздо обыкновеннее того, про который тот старый фильм-агитка. Только тот на самом деле был экстримом, а обыкновенный — получается у нас. Какого будущего мы хотим для наших потомков, ты знаешь — сама в обсуждениях участвовала, и принципиальных возражений у тебя не было. Но вот реальный путь к нему — к сожалению вот такой, через обыкновенный фашизм и кровавую гэбню. Если ты продумала до тонкостей и готова предложить более гуманный, но гарантирующий те же результаты и в те же сроки — и в нашем варианте не маленькие, кстати — показывай, куды слухать, и я хоть сейчас с удовольствием развешу ухи и буду весь внимание…

13. Африканские страсти