Читаем Мирные годы полностью

Я ведь рассказывал уже, что из себя представляет этот финикийский Эдем? Ну, не скажешь, что просто большая деревня, потому как все основные признаки города таки имеются — и городские стены с башнями и воротами, и храмы, и особняки местной знати, и не менее солидные общественные здания, и портовая гавань с верфью, и ремесленные мастерские. Более того, не просто город, а центр нехилой колонии, имеющей серьёзные торговые связи и сидящей на транзите ценнейших ништяков, падения спроса на которые в ближайшие века уж точно не ожидается. Через океан и Тарквиниев есть связь со Старым Светом, на собственных судёнышках шастают по Карибскому морю и по Мексиканскому заливу — не повсюду, правда, а где поближе и попроще рабов наловить, ну и к ольмекам в обход Юкатана — с ними основная торговля. Юкатанские майя — они ведь в будущем, да ещё и в достаточно отдалённом, лет пятьсот ещё до расцвета их цивилизации, а пока она в стадии зарождения и ютится значительно южнее — в Гватемале и Гондурасе, а на Юкатане пока-что даже деревень земледельческих эдемские финики не обнаружили. Расстояние — что до ольмеков, что до тех ранних гватемальских майя — примерно одинаковое, но смысл в плаваниях — далеко не одинаков. Ольмеки, даже нынешние, давно находящиеся в упадке и порядком обнищавшие со времён своего расцвета, один хрен гораздо развитее и богаче тех ранних майя, а ведь торговля эдемских фиников с ними завязывалась во времена их расцвета, когда разница была ещё большей. А учитывая, что кока не самими ольмеками выращивается, а доставляется к ним аж с южноамериканских Анд, чтобы пройти через ольмеков, эдемцев и Тарквиниев к покупающим её у них гребипетским жрецам, так если весь этот маршрут в прямую вытянуть, да на глобус его наложить — млять, впечатляющие связи получаются. И хотя материковая часть его в основном в руках чавинских торгашей, а океанская и средиземноморская — Тарквиниев, и отрезок, контролируемый эдемцами, не столь уж и велик, но — ключевой. Даже теперь, когда наша Тарквинея нависла и над ним, это мало что меняет, потому как мы пришли не бортануть их, а подстраховаться на всякий пожарный — в столь прибыльном бизнесе всевозможные форсмажоры недопустимы. Хоть и заводим собственные плантации, но продолжаем покупать и их транзитный товар, и он так и остаётся в трансатлантическом грузообороте основным. Так что — при таком размахе торговых дел — не деревня этот финикийский Эдем, далеко не деревня.

И тем не менее, там всё на соплях. Точнее — на необожжённой глине. Как был он глинобитным исходно, так таковым и остаётся по сей день. Не то, чтобы камень совсем уж в строительстве не применялся — из него очаги, из него полы нижнего этажа серьёзных зданий, из него иногда и цоколь, но вся эта каменная кладка там, где она даже и есть — на простом глинистом растворе, размокающем и оплывающем при обильных дождях, так что далеко от чисто глинобитной она не ушла и заметных преимуществ перед ней не имеет. А посему и не заморачивается с ней подавляющее большинство эдемских фиников, а лепит себе глинобитные мазанки, кто попроще и победнее, или строится из саманных кирпичей на деревянном каркасе, кто достаточно богат и уважаем в эдемском социуме. Разве только штукатурят свои постройки и те, и другие, дабы в дождливый сезон глина не размокала и не оплывала. Правда, вода один хрен путь себе найдёт, и иногда это приводит к нехилым неприятностям — я ведь упоминал о разрушениях в Эдеме в ураган, сопровождавшийся грандиозным даже для тропиков ливнем? Расчищают завалы, восстанавливают постройки, как высохнут, штукатурят по новой и не парятся до следующего размыва и обрушения в следующий сильный ливень. Вот так и живут с самого основания города.